Двое влюбленных и... собака - Элис Шарп

Несмотря на то, что Изабелл часто встречала Карла Мэннинга в кофейне, она не была в мастерской много лет. Проезжая мимо, она видела полудюжину старых лодок у забора, которые, судя по всему, не спускали на воду.

За воротами находился эллинг, где владельцы могли заменить лопнувшие обшивные доски, перебрать двигатель и оснастку и обновить краску на днище. В стороне стояло огромное старое строение: внизу была мастерская, наверху — жилое помещение.

На первом этаже всегда стояла лодка в какой-либо стадии изготовления. Карл строил их по заказу, работая над каждым двадцатиметровым суденышком больше года и вкладывая сердце и душу в каждую деталь. Все они были произведением искусства.

Карл Мэннинг купил это место через год после смерти третьей жены, матери Рика, которому тогда было восемь лет. Мальчик вырос в лодочной мастерской и много помогал отцу. Предполагалось, что дело перейдет к нему. Когда он настоял на учебе в колледже, отец назвал это бесполезной тратой денег и лишь немного смягчился, когда Рик решил изучать кораблестроение. Карл пришел в ярость, узнав, что сын передумал и поступил на юридический факультет.

Он встретил их на тротуаре и, улыбнувшись Изабелл, пристально посмотрел на сына.

— Какого черта? Что с тобой случилось?

— Я тоже рад видеть тебя, папа, — сказал Рик.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь?

— По-моему, стараешься, чтобы тебя задавила машина.

Изабелл попыталась разрядить обстановку.

— Марни сбежала от меня. Если бы не Рик, она бы погибла. — Забыв о его травмах, она схватила Рика за руку. Он болезненно поморщился.

Карл хмыкнул.

— Мне нужны бинты, — требовательно сказала Изабелл.

Он снова хмыкнул и, круто повернувшись, пошел во двор.

Карл приближался к семидесятилетию. За последние годы он прибавил в весе, но седые волосы были по-прежнему густыми и непокорными. Поношенные черные джинсы, поддерживаемые красными подтяжками, рубашка из синего тика, бушлат зимой и старые кожаные сапоги в любое время года были его форменной одеждой. Изабелл не помнила, чтобы он одевался иначе.

Новая лодка без рангоута и такелажа занимала почти все место. Вдоль стены лежали канаты, пиломатериалы, ящики с инструментами; на пильных козлах они увидели длинное рангоутное дерево.

Рик подошел к козлам.

— Не трогай! — резко сказал Карл. — Не видишь, что лак не высох?

— Куда уж мне, — пробурчал Рик, опуская руку.

Изабелл поморщилась. Когда Рик посмотрел на нее, она постаралась ободрить его взглядом.

— Эта лодка — настоящая красавица, — более спокойным тоном добавил он. — Похожа на ту, которую пять лет назад ты построил для юриста из Сиэтла.

— Он умер весной. От сердечного приступа.

— Мне жаль, — сказал Рик.

— Жизнь продолжается, — заметил Карл. — Эта лодка для зубного врача из Юрики, в Калифорнии. У меня есть то, чем залатать царапины, — добавил он и, перешагивая через две ступеньки, начал подниматься по шаткой деревянной лестнице, ведущей в квартиру.

Взгляд, который Рик бросил на Изабелл, был красноречив: «Кажется, ты сказала, что мой старик слабеет!»

Она пожала плечами.

Нахмурившись, Рик последовал за отцом.

Изабелл почувствовала сильное искушение уйти и предоставить двух ворчунов самим себе. Когда Марни остановилась на третьей ступеньке и оглянулась на нее, Изабелл сказала:

— Ну, хорошо, мы останемся, пока ссадины Рика не будут обработаны.

Марни тявкнула.

* * *

Я помню это место с щенячьего возраста. Я жила здесь две недели, после того как Рик выбрал меня из помета. Между прочим, он сделал правильный выбор: до меня дошли слухи, что мой брат оказался настоящим олухом. Так вот, прежде чем он подарил меня Изабелл, здесь был мой милый, милый дом, и я любила его.