Цветок пустыни - Джейн Арбор

– Конечно, я должна сказать «да». Но…

– Понятно, – кивнул Роджер Йейт. – Вы хотите знать, что будет тем временем с вами? Это действительно серьезный вопрос, поскольку вам нельзя оставаться здесь одной. – Пощипывая себя за верхнюю губу, он не сводил с Лиз задумчивого взгляда.

«Он смотрит не на меня, а сквозь меня», – подумала она.

– А в чем проблема? – бросила Лиз. – Я могу остаться и здесь.

– Не можете! – отрезал Йейт. – Отсюда до улицы Хай-стрит, что в Кенсингтоне, кричать – не докричаться, и вам это хорошо известно! Совершенно очевидно, вы не сможете жить здесь одна.

Лиз ни за что на свете не призналась бы Йейту, что в глубине души она испытала облегчение, услышав с какой убежденностью он произнес последнюю фразу. Мысль о том, что нужно будет остаться на ночь в этом доме одной, пугала ее. Поэтому, сделав вид, что не намерена препираться по мелочам, она сказала:

– Ну что же, в этом случае, я полагаю, мадам и месье Симон смогут приютить меня в гостинице.

– Да, – согласился Йейт, обдумывая что-то, а затем добавил: – Нет, у меня есть вариант получше. Он, кстати, в большей степени устроит и вашего отца. Я скажу ему, что посылаю вас к нашей общей приятельнице, к миссис Карлайен. Может быть, вы помните, когда мы прощались вчера на аэродроме, я говорил, что Дженайна Карлайен подбросит меня до дому?

– Я помню.

– Ну вот, получилось так, что меня отвезла Бет Карлайен, приемная дочь Дженайны. Думаю, миссис Карлайен согласится оставить вас у себя. Я договорюсь о том, чтобы Эндрю положили в больницу, а потом попрошу Дженайну или Бет приехать за вами, как только вы проводите отца. Брать с собой много вещей не стоит. Если все пойдет как надо, он выйдет из больницы, скажем, через десять дней.

– Но откуда вы знаете, что миссис Карлайен захочет принять меня?

Казалось, этот вопрос удивил Йейта.

– Я же сказал вам, она – мой друг. Кроме того, у вас с Бет примерно одинаковый возраст, а ей не хватает компании ровесников. – С этими словами он направился к двери, но тут же повернулся и спросил: – Кстати, вы успели поговорить с отцом о вашем более продолжительном пребывании здесь?

– Я-то успела, но он и слышать не хочет об этом, – без обиняков ответила Лиз.

– Не хочет? А на каком основании?

– На том, что он не может требовать от меня такой жертвы. Считает, что это несправедливо по отношению к моему будущему. Если честно, по-моему, мне не удалось убедить его в том, что я действительно хочу остаться. Отец сказал, что это «внезапный поворот на сто восемьдесят градусов», которому он не доверяет, и что позже я его еще поблагодарю за то, что он не воспользовался моим предложением.

– Хм-м. – И Роджер Йейт снова стал пристально рассматривать Лиз. Повторив свое задумчивое «хм-м», он проговорил: – А знаете, вы повели себя достойно. Наверное, очень не просто видеть, как ваш благородный жест отвергается при первом же предложении. И все-таки, наверное, было еще труднее признаться мне, что Эндрю не оценил ваше благое намерение и в своем ответе не пощадил ваших чувств. Полагаю, что каких-то двадцать четыре часа назад ваше уязвленное самолюбие не позволило бы вам сделать такое признание. Уже это можно назвать шагом в нужном направлении. – Не дав Лиз даже рот открыть, Йейт продолжил: – Однако куда же нам идти? То есть я хочу спросить, насколько искренни вы были в своем намерении? А когда отец отказал вам, почувствовали хотя бы временное облегчение или нет?

Лиз молчала. Потом тряхнула головой и посмотрела Йейту в глаза:

– Мои слова были искренними. Папа очень изменился, он изматывает себя. Увидев его на аэродроме, я поняла, что вы правы. Ему необходимы забота и внимание.

Роджер Йейт задумчиво кивнул:

– Вы меня убедили. Но готовы ли вы еще раз поговорить с отцом, когда он поправится настолько, что с ним можно будет что-либо обсуждать, и подтвердить свое намерение остаться?

– Конечно!

– И вы не нарушите своего обещания, не станете требовать взамен чего-нибудь сверхъестественного?

Лиз вздернула подбородок:

– Во-первых, я никогда не отказываюсь от своих обещаний, а во-вторых, я уже сказала, что хочу здесь остаться.

Йейт кивнул:

– Хорошо. Я сделаю все, что смогу. Теперь я пойду к телефону, а вы возвращайтесь к нашему пациенту. Через минуту-другую я присоединюсь к вам, и мы расскажем ему, что собираемся делать дальше.

Когда поставленная на шасси вездехода карета «Скорой помощи» увезла Эндрю в больницу, дом стал пустым и мрачным, и Лиз не находила себе места в ожидании, когда ее новая хозяйка пришлет кого-нибудь за ней.

Лиз понравился голос Дженайны Карлайен, когда она говорила с ней по телефону, – спокойный, со слабым, но очень милым французским акцентом.

В ответ на высказанные Лиз робкие слова благодарности, она ответила:

– Ну как же, конечно, мы будем рады приютить вас! Кроме того, насколько мне известно, вы примерно одного возраста с моей Бет. Как только мы узнали, что вы едете сюда, чтобы побыть со своим отцом, она просто сгорала от желания познакомиться с вами. А когда позвонил Роджер, то есть доктор Йейт, сама мысль о том, что вы поживете с нами, просто очаровала Бет. Хотя, конечно, нам было бы гораздо приятнее встретиться с вами при более счастливых обстоятельствах. Но, пожалуйста, не сомневайтесь, что, коль скоро лечением вашего отца занялся Роджер, лучшего врача для мистера Шепарда просто не найти.

Далее Дженайна сказала, что поскольку у нее самой на все утро назначены уроки, то ее заменит Бет, которой нужно только сообщить, к которому часу подъехать. Лиз назвала время встречи, а потом, побросав в сумку вещи, принялась бесцельно бродить по дому, мучимая беспокойством за отца и размышлениями, почему же это она, в отличие от Бет, не чувствует себя «очарованной» перспективой их встречи. Заехавшую за нею Бет девушка встретила у порога. – Очень любезно, что миссис Карлайен и вы… – начала Лиз и посторонилась, чтобы дать Бет войти. Сегодня, отметила она, в одежде бледно-зеленых тонов Бет выглядела совсем тоненькой и хрупкой. На ее голых ногах были ременные сандалии на высокой платформе, похожие на те, в которых ходили Эндрю Шепард и Роджер Йейт.

Бет улыбнулась и заговорила, голос ее был не менее очаровательным, чем улыбка:

– Да что вы! Роджер попросил нас оказать ему услугу, ну и, конечно, маман для него готова сделать все что угодно. Ну, и я тоже. Кроме того, нам ужасно жалко мистера Шепарда. Он такой милый. – Тут она посмотрела на сумку, поставленную Лиз в прихожей. – А вы успели собрать вещи? Если нет, я могу подождать.

– Я совершенно готова, – ответила Лиз, – но, может быть, вы сперва выпьете чего-нибудь? Я тут произвела налет на «винные погреба» отца, и надеюсь, что здесь найдется что-нибудь такое, что вам нравится.

Но Бет покачала головой.

– Ах нет, я не пью, – сказала она. – Роджер мне не разрешает. Так что мне, пожалуйста, сок лайма или просто содовой. Я все-таки не могу портить вам удовольствие.