Турецкий горошек - Д. Л. Нельсон

Открывая дверь моего кабинета, я слышу телефонные звонки. Смахивая по пути со стола книги, тетради и будильник под стеклянным колпаком, я проскакиваю мимо и хватаю трубку телефона, стоящего на книжной полке.

– Профессор Адамс, могу ли я чем-нибудь помочь вам? – Я не обращаю внимания на разлетевшиеся по полу стеклянные и металлические детали. Эти часы уже больше никогда не зазвонят.

– Что там за грохот? – спрашивает Питер, зная, что размеры моего кабинета позволяют мне дотянуться до всех четырех стен, не вставая со стула.

– Я рада, что ты полюбил меня не за грациозность, – говорю я, прежде чем пуститься в объяснения.

– Да, я тоже рад, что я полюбил тебя не за грациозность. Сможем мы встретиться в музее во время ланча? У меня для тебя сюрприз.

– Какой сюрприз?

– Если я скажу, то он перестанет быть сюрпризом.

– Ну и пусть перестанет.

– У меня есть два билета на выставку Хельги.

– На какое время? В час дня у меня последнее занятие. – Я не знаю, зачем говорю ему это. Он выучил мое расписание наизусть.

– В два мы пообедаем. Мухаммед подменит меня. А билеты на три часа.

– Здорово.

– Я подожду тебя у кабинета.

Я едва не отказалась. С одной стороны, мне страшно, что коллеги поймут, что он мой любовник, но с другой стороны, ведь я не обнаглела до такой степени, чтобы встречаться с любовником у себя в кабинете.

– Как там твой Дэвид?

– Не ходил на работу ни вчера, ни сегодня, в общем, он действительно болен.

В понедельник Питер мне не звонил. Можно было предположить, что он рассердился на меня за то, что я не вернулась к нему в воскресенье, но знаю, что Питера не расстраивают подобные вещи. Политика, какая-нибудь глупость, республиканцы – все это может вывести его из себя. Бессердечие и жестокость могут привести его в ярость. Но он способен понять обычные житейские ситуации. Вчера я пару раз пыталась дозвониться до него, но телефон был занят.

– Может, тебе лучше поскорее вернуться домой? – В его голосе звучит лишь искренняя озабоченность.

– И потерять такие билеты? – Он знает, что мне очень хотелось попасть на эту выставку. – Где ты раздобыл их?

– Да есть у меня кой-какие связи, – говорит он.

В этом я не сомневаюсь. Его киоск приобрел в Бостоне бешеную популярность. Три года подряд завоевывая приз за «Лучшую средневосточную кухню» на конкурсе «Бостонский феникс», он привлек к себе клиентов со всего города. И теперь он уже на дружеской ноге с мэром и большинством членов Городского совета, труппой Бостонским балета и множеством местных знаменитостей.

Музей изобразительных искусств находится в трех минутах ходьбы от Фенвея. Заботясь о процветании нашего колледжа, Совет правления построил новое здание, оборудовав там два закусочных заведения. В буфете предлагались легкие фруктовые закуски, сыр и кондитерские изделия.

– Я заказал столик в ресторане, – говорит Питер.

Это заслуживает еще большей благодарности, учитывая, что в кафе тянется длинная очередь. Ресторан находится на втором этаже. При входе висит сегодняшнее меню, где особое внимание уделено форели и устрицам. Последний раз, когда мы ели здесь форель, Питер рассказывал мне, как два года назад бродил летом по Пиренеям, осматривая Катарские твердыни[9]и ночуя в палатках. Он подружился там с одним парнем, и они ловили форель и жарили ее на углях костра.

Я слушала его историю и завидовала… завидовала тому, что он пробовал свежезапеченную форель, завидовала попутчику, который странствовал вместе с Питером по Франции, и огорчалась, что меня там не было. Когда я поведала ему об этом, он обнял меня и сказал:

– Чувства не бывают глупыми. Глупыми могут быть только порождаемые ими поступки.

– Пожалуйста, посадите нас за один из столиков Джона, – попросил Питер встречающую посетителей распорядительницу.

Если смотреть на нее прямо, она кажется совсем лысой оттого, что ее волосы туго стянуты на затылке в пучок. Она усаживает нас за столик рядом со статуей греческой богини, олицетворяющей виноделие. Богиня держит в руках гроздья винограда, и нижняя гроздь нависает прямо над левым ухом Питера.

К нам подходит Джон, которого мы назначили «нашим официантом» (после недавнего шестого посещения этого места).

– Привет, друзья. Рад видеть вас.

– Что хорошенького у вас есть сегодня? – спрашиваю я.

– Устрицы свежие, только что выловленные. Сам пробовал, – говорит Джон.

Последние три раза, когда мы заходили сюда, он высказывал свое мнение обо всем, что мы заказывали. В ожидании заказа Питер вертит в руках вазочку с одинокой гвоздикой. Я кручу бокал с вином. Мы стараемся чем-то занять наши руки, хотя на самом деле нам хочется сплести их вместе. Однако мы хватаемся за эти посторонние стеклянные предметы, ведя себя в общественном месте как вполне приличные прелюбодеи.

Джон приносит заказанные нами блюда. Брокколи с голландским соусом и картофельное пюре с ломтиками ананаса. Все продукты настоящие, не консервированные. При виде еды я испытываю приступ тошноты. Мне едва удается добежать до дамской комнаты. Сполоснув лицо и рот, я чувствую себя лучше.