Бижутерия - Мередит Рич

Мадди не имела представления о состоянии приемной матери, только замечала, что Джейн худела и чаще обычного посещала церковь. Но не обращала на это внимания… до поры до времени.

Все случилось незадолго до Дня благодарения. Доктор Эванс позвонил Мадди, когда Джейн положили в больницу. Девушка пришла в ужас. Врача удивило, что она так ничего и не знала о болезни матери.

Томми Морган тут же отвез ее в Пайн-Ридж, и Мадди провела в больнице рядом с Джейн целых пятнадцать дней. Хотя умирающую и пичкали наркотиками, она испытывала мучительные боли, но крепилась изо всех сил и в минуты просветления давала приемной дочери наставления на будущее.

— В университете упорно трудись, — учила она. — Во что бы то ни стало получи степень. Я знаю, ты мечтаешь стать художником. Но образование — это тоже очень важно. Ведь художники, как и все, хотят есть… — Джейн устало закрыла глаза.

— Все будет хорошо, — постаралась успокоить ее Мадди. — Лежи, отдыхай, а обо мне не беспокойся. Я всегда могу выйти замуж за Томми Моргана. Он будет, как отец, банкиром.

Джейн стиснула ей руку.

— Не выходи за него замуж… пока не поймешь, что хочешь этого. Не бросай мечты.

— Не тревожься. Я стану знаменитой. Вот увидишь. — На глаза Мадди навернулись слезы. Ей так хотелось, чтобы Джейн была рядом, когда она сделается известной. Эта женщина — ее семья и ее лучший друг. Как несправедливо, что ей так мало отпущено судьбой. — О, Джейн, как мне тебя благодарить за то, что ты для меня сделала?

— Благодарить?.. — с трудом прошептала умирающая. — Не надо.

— Знаешь… — боясь молчания, Мадди судорожно сглотнула, — иногда я пытаюсь представить, что бы со мной сталось, не окажись ты рядом в тот вечер. Где бы я кончила…

— А ты… вспоминаешь… о настоящей матери? — насилу проговорила Джейн.

Девушка покачала головой.

— Почти нет. Только гадаю, что с ней случилось. И еще любопытно, какие черты я от нее унаследовала. Когда-то давно я задавалась вопросом, как себя поведу, если она внезапно объявится и захочет взять меня обратно. — Мадди пожала руку приемной матери. — Но и тогда я знала ответ. Я бы осталась с тобой. Теперь ты моя настоящая мама. Между нами связь прочнее кровной. — Слезы подступили к глазам, и Мадди быстро шмыгнула носом и сглотнула, чтобы Джейн не заметила, что она плачет. Но дыхание умирающей выровнялось — она заснула.

Подремав несколько минут, она заговорила опять:

— Несколько лет назад… я застраховала жизнь. Страховка в ящике прикроватной тумбочки. — Джейн закрыла глаза, затем снова открыла. — Наследница ты. Обещай мне, Мадди, что не растратишь деньги… если не будет другого выхода. Побереги их на крайний случай. Вложи во что-нибудь и сохрани.

— Обещаю, мама, — прошептала Мадди.

Веки умирающей вновь опустились. Легкое рукопожатие ослабело. Джейн прожила еще несколько дней. Но это был их последний разговор.

Мадди оставалась с приемной матерью до самого конца.

Вся неделя после похорон Джейн Латем оказалась сплошной размытой чередой финансовых формальностей — тех неизбежных дел, что всегда связаны с окончанием человеческой жизни. К счастью, больничный счет покрывала групповая учительская страховка покойной. Страховка жизни составляла почти пятнадцать тысяч долларов, и Мадди поместила эти деньги в банк на сберегательный счет до тех пор, пока не придет в голову, каким образом их лучше вложить. Затем не спеша, с горечью пересмотрела вещи приемной матери. И кроме мебели, нескольких фотографий и книг, кое-каких украшений и «Таймекса»[8]Джейн, все остальное пожертвовала Армии спасения. У нее не было средств, чтобы платить за хранение мебели — комплекта, мягко говоря, не совсем умело подобранного, — и она продала ее в дом аукционов за две сотни долларов.

Теперь Мадди предстояло решить, как быть со Скрэппи — ее любимой кошкой, единственным, что осталось от семьи. Девушка была не в силах расстаться со старинным другом. Но с другой стороны, с животными в общежитие не пускали. Она уже подумывала тайно пронести туда Скрэппи, но та любила побродить по улице и в четырех стенах с ящиком песка чувствовала бы себя несчастной. Во время болезни Джейн кошку взяла ее подруга, учительница английского языка Эллен. И Мадди договорилась с ней, чтобы она оставила ее насовсем.

— Не волнуйся, Скрэппи, я вернусь, — пообещала она, обнимая зверька. — Вернусь, как только появится возможность.

Но говоря это, Мадди в душе знала, что никогда не возвратится в Пайн-Ридж. И кошка, наверное, понимала это тоже, потому что стала извиваться в руках, спрыгнула на пол и презрительно фыркнула.

Перед тем как сесть в идущий в Боулдер автобус, Мадди зашла в опустевший дом у озера. Она опустилась на пол в гостиной с голыми стенами и попыталась оценить, какое влияние эти события окажут на ее жизнь. Кому, как не ей, было горевать — одинокой и осиротевшей. Но колодец ее чувств пересох.

Дом был сдан в аренду, и новая семья должна была вселиться еще до Рождества. Очень скоро. Даже не верилось, как быстро забывается целая жизнь. Всего три недели назад Джейн попала в больницу, умерла, и вот от нее осталось только несколько фотографий и воспоминаний Мадди.

На похоронах девушка вела себя необыкновенно стойко. Это заметили все подруги и коллеги Джейн. И теперь она оставалась стойкой, бесстрастно вспоминая детали кончины приемной матери. Но одна мысль продолжала тревожить сознание и не оставляла в покое. Даже не мысль — чувство. И этим чувством было не горе, а гнев.

Мадди была вне себя, потому что Джейн не сказала о том, что заболела. Все, что девушка делала осенью в колледже, показалось мелочным на фоне страданий приемной матери, которая в это время медленно умирала… в одиночестве.

— Могла бы признаться, мама, — тихо проговорила она. — Ты должна была мне сказать. Я бы пропустила занятия, не ходила бы один чертов семестр и была бы с тобой. — Слова звучали громче и быстрее и зло повисали в воздухе. — Ты всегда меня учила говорить правду. Так почему же сама не смогла? Почему? Неужели не понимала, насколько была для меня важна? Не колледж, а ты. Я делилась с тобой всем на свете. Почему же ты скрыла от меня болезнь?

Слова гулко отдавались в пустой комнате, и Мадди внезапно запнулась, ужасно смутившись и почувствовав вину.

Она поднялась и словно в забытьи прошлась из комнаты в комнату. Девушка пыталась представить новых обитателей дома. Через пару недель жилище перестанет пустовать. Его украсят к Рождеству. И другие голоса наполнят его стены.

У Мадди прорвались слезы. Они потекли сначала медленно, затем хлынули настоящим ручьем. Девушка привалилась к кухонному столу и истерично рыдала больше часа. Она оплакивала Джейн, Скрэппи и этот пустой дом.

И себя, потому что осталась совершенно одна.