Бабье лето - Алена Любимова

— Ах, значит, он тоже Патрик! — возликовала Чумка. — Говорю же, иностранец!

— Да он совсем не Патрик, а Гера. Это ты мне башку заморочила!

— Гера? А полностью как?

— Не знаю. Он так представился.

— И это называется «познакомились»!

— А ты хотела, чтобы он мне прямо на бульваре назвал имя, отчество, фамилию, должность и банковский счет показал?

Чумка задумалась.

— С банковским счетом, конечно, рановато, но полное имя мог бы и назвать. А то странная какая-то манера представляться для взрослого солидного мужика. Сама посуди, что такое «Гера»? Герман? Герасим? Был у меня один Григорий, так его тоже сокращенно Герой звали.

— Чумка, мы с ним едва познакомились, и мне показалось, он так представился именно потому, что я ему понравилась. Представляешь, оказывается, он запомнил меня с велосипедом.

— Хорошо, что не с другим мужиком.

— И сказал, что надеется снова меня увидеть.

— Когда? Сегодня вечером?

— Нет, завтра утром.

— Плохо, — сказала Чумка.

— Почему?

— Элементарно. Значит, вечером Патрика выводит кто-то другой. Жена, сожительница или любовница.

Об этом я до сих пор не думала, и душа моя петь перестала. Все же мне не хотелось в такое верить.

— Есть еще вариант: домработница.

— Слабый вариант, — не поддержала Чумка. — Обычно их вечером отпускают, чтобы отдыхать не мешали.

— А если у него домработница вечером работает, — возразила я. — Такое тоже бывает. Или он сам Патрика выводит, но очень поздно. Вот и решил, что я в такое время наверняка не пойду. Завтра возьму и спрошу, гуляют ли они вечером.

— Ты хоть мобильник-то отключи. Зачем зря деньги высаживаешь, — хихикнула Чумка.

Только тут я сообразила, что по-прежнему говорю по двум трубкам.

— Забыли, — продолжала смеяться подруга. — Тема больно уж увлекательная. Надо же. Обычно меня в это время в сознание привести ничем нельзя. Самый сон. А сейчас ничего. Проснулась. Ну а дальше как будешь действовать?

— Завтра с утра пойдем с Ириской закреплять знакомство.

— Агата, мой тебе совет. Ни под каким видом не рассказывай ему, чем занималась раньше. Говори, что дизайнер. Пусть думает, что ты много лет в этой области трудишься. Мужики, особенно красивые, слишком умных женщин не любят.

— Спасибо тебе на добром слове, — обиделась я. — По-твоему, все дизайнеры — дуры?

— Совсем нет, но «дизайнер» для мужика звучит безобидно. Он думает: подумаешь, там, какие-то подушки-безделушки. Вполне милая женская профессия. А аудит, или чем ты там занималась, звучит угрожающе. Особенно если он сам какой-нибудь ерундой занимается.

— По нему не похоже, что ерундой!

— Ерунда, между прочим, тоже бывает прибыльная. И вообще, самые умные женщины — это те, которые умеют ловко создать у мужчин впечатление, будто они полные дуры.

— Тебя послушать, выходит, что полные дуры и есть самые умные.

— Совсем нет. Это мужик должен думать, будто она полная дура. А сама она обязательно должна быть умной. Тогда у него никаких комплексов, и она им спокойненько управляет. А он уверен, что сам всем рулит.

— Может, мне тогда вообще безработной прикинуться.

— Не стоит. Безработная — признак неудачной дуры. К тому же он может испугаться, что ты на него начнешь охотиться. А раз у тебя ничего за душой нет, то тебе и терять нечего и охотиться станешь по-серьезному. Поэтому твоя задача убедить его, что ты, с одной стороны, успешная и независимая, а с другой — не вызовешь у него комплекса неполноценности, потому что все твои успехи не выходят за рамки приличной для женщины области.

— Чумка, да тебе впору диссертацию защищать!

— Между прочим, уже подумываю. Владик готов оплатить.

— Ты серьезно?

— Вполне. Сейчас у них становится модно иметь бабу с ученой степенью.

— Но ты же институт так и не закончила, — осторожно напомнила я.

— И эту почву уже зондировала, — ничуть не смутилась она. — Гони деньги, и экстерном сдашь на диплом. Тоже очень модно. И перспективно. Если хорошая клиентура, доход — будь здорова.

— Чумка, ты меня поражаешь все больше и больше.

— Просто о будущем думаю. Владик то ли женится, то ли нет. А так профессия. Надоело бесплатно подругам советы давать.

— Так сколько с меня за сегодняшнее? — съехидничала я.

— Ты у меня — вечная практика. И с тебя никогда ничего.

— Плачу и рыдаю от счастья.

— Ты лучше завтра на мужика от избытка чувств сразу не набрасывайся, — деловито продолжила она. — Поспокойнее. Позагадочнее. Интригуй его, интригуй. И фамилию ненароком выясни. И чем занимается. Мы проверочку после ему устроим. Москва — город маленький. В том смысле, что стоящих людей здесь кот наплакал. Найдем общих знакомых. В общем, действуй и держи меня в курсе малейших событий. А Сахару, если объявится, привет.

Я прыснула.

— Пока он, по-моему, потонул в Пупсике.

— Вот и еще тебе один пример хитрой умной дуры, — сказала Чумка.

— Это не она умная, а я, на ее счастье, вовремя подвернулась.

— Ох, как ты ошибаешься. Неужели сама не видишь: крутит она Сахаром, как ложкой в чае. Это ему еще кажется, будто он по-прежнему крутой такой парень. А на самом деле она его своим манолобланиковским каблуком давно уже придавила по полной.

— Но ведь до сих пор на ней не женился, — напомнила я.

— Еще не вечер. Помяни, подруга, мое слово: еще попляшем мы с тобой на их свадьбе.