Запретные страсти - Натали Митчелл

Он опять позвонил ночью. Еще не сняв трубку, Николь с насмешкой подумала: «Похоже, днем Мэг просто держит его за рукав! Не затекла ли у него рука?»

На этот раз девушке не пришлось пробиваться сквозь пелену снов, она еще и не засыпала, хотя и пыталась. Но разговор с Кэтрин взбудоражил и разозлил, оживив в памяти все, о чем Николь не позволяла себе думать часто. Она даже научилась делать вид, что Рон Коллиз не вызывает в ней ненависти, что они даже могут общаться с ним, как друзья. Или почти друзья…

И он тоже заглядывал в ее магазинчик на правах старого приятеля, и уговаривал давать уроки дочери, ведь в Вайтстоуне не найти более одаренного музыканта, чем Николь. И оба в эти минуты думали о той, от кого Николь унаследовала эту музыкальность.

Те, кто был в курсе их драмы, пространно рассуждали о благородстве сердец, умеющих прощать обиды. Никто и не подозревал, что именно Коллиз пустил по ветру семейство Роджерсов. Старожилы умилялись тому, как трогательно заботится о сироте человек, когда-то любивший ее мать…

— Джастин? — спросила девушка, не сомневаясь.

Его же голос прозвучал неуверенно:

— Не бросишь трубку?

— Что, не спится, Джастин? Волнуешься перед выставкой?

— Немного. Хотя это не имеет смысла. Я написал картины, я продумал, как их разместить, даже подсветку сам организовал. Пригласил, кого надо… Что я еще могу сделать?

Николь посоветовала:

— Выспаться.

— Как раз это мне никак не удается… Я все думаю о нашем последнем разговоре…

— Похоже, ты думаешь о нем только, когда Мэг ослабляет свою хватку…

Ей показалось, что собеседник поморщился:

— Не надо о Мэг. Я скучаю по тебе, Николь. «Что же мешает тебе вернуться?!» — крик застрял в горле, девушка понимала, что не имеет права выпустить его наружу. Ведь он прозвучал бы упреком Джастину, которому, похоже, и так не по себе. А перед первой в жизни выставкой совсем ни к чему терзаться упреками… И она ответила:

— Я тоже скучаю, Джастин.

Иначе он обиделся бы. Но следом Николь добавила, чтобы все расставить по своим местам:

— Но это ничего не значит. Теперь у каждого из нас своя жизнь.

— Тебе нравится эта жизнь?

Вспомнив, что он сам называл ее неисправимой оптимисткой, Николь бодро заверила:

— Я вообще люблю жизнь, ты же знаешь. Что-то меняется в ней, уходит, приходит, но жизнь все равно остается самым интересным из всего, что нам дано.

В его голосе прозвучало разочарование:

— Оказывается, Мэг права: ты уже забыла меня.

Николь вспыхнула:

— Только не впутывай сюда Мэг! Это не я втянула ее в наши отношения с тем, чтобы она погубила их.

— Ты ненавидишь ее?

— Ненавижу? Нет, — девушка сразу подумала о Роне Коллизе. — Если говорить о моей ненависти, то она распространяется только на одного человека.

Несколько секунд Джастин молчал, потом холодно поинтересовался:

— На меня?

— Ну что ты! — Николь рассмеялась. — Как ты мог подумать такое?

— Я ведь предал тебя, — заметил мужчина, не щадя себя. — Я должен был остаться с тобой, а я рванул за Синей Птицей…

— Ну, похоже, ты поймал ее!

— Разве похоже? Мой голос дрожит от счастья?

— Не жалуйся, Джастин. Ты получил то, что хотел, чего тебе еще не хватает? Ты стоишь на пороге славы и богатства, и рядом с тобой шикарная женщина!

— Николь!

Даже по голосу чувствовалось, что молодого художника так и перекосило. Но Николь уже надоело жалеть его. Он-то ведь только делал вид, будто жалеет. Все его слова скорее безжалостны.

— Что такое, Джастин? Я в чем-то не права? В какой именно части, не подскажешь?

— Ты во всем права, — отозвался он глухо. — Я просто подонок.

— Ну, зачем так-то уж…

— Ты никогда не простишь меня?

От боли стиснув кулаки, девушка весело спросила:

— Зачем тебе понадобилось мое прощение? Ты без него спать не можешь? Хорошо, я прощаю тебя, Джастин. Спокойной ночи.

— Так просто?

— А нужно было устроить какой-то обряд? У меня что-то опять отказывает воображение…

Но Джастин заговорил о другом:

— Ты приедешь? На открытие выставки?

— В Нью-Йорк? — от удивления Николь даже расслабилась. — Ты с ума сошел!