Леди и разбойник - Барбара Картленд

— Снова и снова, потому что я никогда не уверена, что вы говорите правду, — отвечала Барбара.

— А мне нельзя это доказать?

Барбара покачала головой.

— Я собираюсь домой… одна.

Он не стал возражать. Этот тон был ему слишком хорошо знаком. Рудольф проводил ее до экипажа и смотрел вслед, пока карета не скрылась из виду, а потом повернулся и пошел обратно по галереям и дворикам дворца. Оказавшись у апартаментов, в которых разместили вдовствующую графиню Дарлингтон, он понял, насколько близко они расположены к королевским покоям. Это означало, что его престарелая родственница имеет даже большее влияние, чем он предполагал. Похоже, она приехала в Уайтхолл, чтобы состоять при новой королеве.

Ливрейный слуга открыл ему дверь, и он поднялся в чудесную уютную гостиную, окна которой выходили на реку.

Его двоюродная бабка отдыхала на кушетке, а рядом с ней на невысокой табуретке сидела Тея с книгой и читала вслух стихи.

При его появлении обе дамы повернули головы, а Тея встала навстречу, приветливо ему улыбаясь.

— Это кузен Рудольф! — сказала она своей старой родственнице и, сделав реверанс, придвинула ему удобное кресло.

— Ну, Рудольф, ты не стал мешкать с визитом, — проговорила вдовствующая графиня, когда он склонился к ее руке.

— Я так много хотел о вас узнать! — ответил ее племянник, усаживаясь в кресло. — Я слышал неопределенные разговоры о том, что вы собираетесь в Уайтхолл, тетя Энн, но не знал ни дня вашего приезда, ни о том, что с вами будет моя кузина.

— Если бы я приехала одна, ты вряд ли бы пришел так быстро! — мрачно заметила графиня.

Однако глаза у нее весело сверкали, и Рудольф отважился ответить:

— А почему от меня скрывали существование столь прелестной родственницы?

— А нам следовало поставить тебя в известность? — осведомилась его тетка. — На мой взгляд, твое положение в семье этого от нас не требовало.

Рудольф подался вперед. Именно этого момента он и дожидался.

— Тетя Энн, я хочу кое о чем с вами переговорить. Вы знаете; что в последние годы я не имел связи с родными, но в этом моей вины не было. Я находился за границей до самого возвращения его величества, а после этого мне пришлось достаточно трудно: как вам хорошо известно, то небольшое наследство, которое оставил мне отец, было конфисковано, а наше поместье разграблено солдатами Кромвеля и уничтожено.

— Я слышала, что ты продал немало фамильных драгоценностей, — сухо ответила графиня, Рудольф, видимо, смутился.

— Их было не так много, — признался он», — а мне необходимо было как-то добывать деньги.

— Тем не менее это весьма прискорбно, — заметила графиня. — Несмотря на все лишения и беды, семье моего мужа удалось сохранить наши владения в целости. Жаль, что я не могу сказать того же о Стейверли.

— Именно об этом я и хотел поговорить с вами, тетя Энн. Два месяца назад я подал королю прошение о возвращении мне семейных владений и передаче мне титула маркиза.

До этого момента Тея стояла позади кушетки. Услышав слова Рудольфа, она сделала несколько шагов к нему:

— Кузен Рудольф, вы хотите сказать, что вы следующий маркиз Стейверли?

— Я считаю, что имею право на место вашего отца, не поверьте, Тея, я глубоко сожалею о гибели вашего брата.

— Если бы только Ричард был жив! — проговорила девушка со слезами. — Как горд и счастлив он был бы сегодня, видя, как радостно приветствуют короля, которого он так любил и за которого умер!

Она отвернулась, стараясь сдержать рыдания, а графиня неожиданно ласково проговорила:

— Тея, милая, мы все помним таких людей, как Ричард.

Тех, кто погиб ради того, чтобы Карл Стюарт мог взойти на трон!

Огромным усилием воли Тея справилась с душившими ее слезами.

— Простите меня! — попросила она с улыбкой, которая походила на луч солнца, пробившийся сквозь облака. — Я стараюсь не быть эгоисткой, но так тяжело сознавать, что ни Ричарда, ни отца больше нет! Они оба так любили Стейверли?

А теперь там все пришло в упадок: дом пустует и разрушается, сад зарос, поля не возделываются. Они глубоко любили свою землю и всегда считали, что, если только им удастся дождаться окончания власти Кромвеля, все, что было нами утрачено, вернут, и семья снова будет процветать!

— Я понимаю ваши чувства, — отозвался Рудольф. — Именно поэтому мне хотелось бы, чтобы тетя Энн согласилась мне помочь. Если бы король признал меня четвертым маркизом Стейверли и объявил законным владельцем всех поместий маркизата, я бы вернул их в то состояние, в каком они находились во времена вашего отца — и моего.

— А откуда ты возьмешь на это деньги? — спросила графиня.

Рудольф пожал плечами.

— Деньги появятся, как только меня признают законным наследником титула.

— А ты так уверен в том, что ты законный наследник? — осведомилась старая аристократка.

— Совершенно уверен, — отозвался Рудольф.

— А как же Лусиус?

Наступило неловкое молчание.

— Лусиуса никто не видел и не слышал уже много лет.

Один раз его имя появилось в списке тех, кто был арестован за роялистские настроения. О его казни не сообщалось, но, если бы он остался жив, он давно бы уже объявился.

— Не знаю, почему ты в этом так уверен, — заметила графиня.

Тея переводила взгляд с бабки на кузена.

— Кто такой Лусиус? — спросила она. — Это имя мне почему-то знакомо. Он тоже наш кузен?

— Да, конечно! Он твой двоюродный дядя, как и Рудольф, — ответила графиня. — У моего отца, первого маркиза, было четверо детей: я (я была старше на шесть лет), Джордж, который стал вторым маркизом Стейверли, Уильям, у которого был один сын, Лусиус, и Артур, мой младший брат, чьим старшим сыном был Рудольф. У Джорджа было несколько детей, но выжил только один — он и стал третьим маркизом Стейверли. Это был твой отец, милая, — добавила она, обращаясь к Tee.

— Значит, кузен Лусиус, если он жив, должен стать четвертым маркизом, — отозвалась Тея.

Она подалась вперед, внимательно слушая объяснения своей двоюродной бабки. Глядя на нее, Рудольф подумал, что никогда не видел подобной красоты. В ней было нечто необыкновенное, одухотворенное. А ее нежная кожа казалась почти прозрачной, так что он снова подумал, как при первом взгляде на нее, что она похожа на нимфу.

— Да, Лусиус, сын Уильяма, мой племянник, должен унаследовать титул маркиза и поместья Стейверли, — подтвердила графиня.

— Но он умер! — вмешался Рудольф. — И, следовательно, вы должны признать, тетя Энн, что следующий наследник — я.

— Это так. Но не может быть и речи о том, чтобы ты получил титул, пока мы не уверены, что Лусиус умер, не оставив наследника.