Позови меня - Барбара Картленд

— Не знаю, что там натворил Элвин, но мне кажется — эта женщина не знает, кто он. Иначе почему бы ей писать Фаррен, а не Вандерфельд?

— Может быть, и так, — медленно произнес Харви. — Если она действительно не знает, то у нас еще есть надежда.

Он вдруг принял какое-то решение и, быстро подойдя к звонку, дернул за шнурок.

Дверь открылась почти в то же мгновение.

— Да, мистер Харви? — почтительно осведомился дворецкий.

— Попросите мистера Уинстона немедленно сюда прийти! Если его нет в гостиной, то он должен быть у миссис Вандерфельд.

— Я доложу ему, что вы его хотите видеть, — степенно ответил дворецкий.

Он закрыл за собой дверь, а Харви опять возбужденно забегал по толстому ковру — к письменному столу в стиле эпохи регентства и обратно.

— Не могу поверить! — на ходу восклицал он. — Это невозможно — мой брат, мой собственный брат мог так подвести меня!

— Элвин наверняка не хотел затрагивать тебя лично, — сказал Гэри слегка виновато.

— Тем не менее я оказался затронут! Тебе это ясно так же, как и мне. Ты представляешь, как раздуют это дело газеты? Это будет скандал на первых страницах! А в каком восторге будут республиканцы! Могу себе представить, как Теодор Рузвельт будет смаковать каждое слово и, уж конечно, на все сто процентов использует все это в своей кампании.

— Но ведь мы, наверное, сможем что-нибудь предпринять, — неуверенно сказал Гэри.

Он залпом осушил свой стакан, словно это могло его вдохновить, и тут же пошел к сервировочному столику за следующей порцией.

Оба брата хранили полное молчание, пока наконец через несколько минут дверь не открылась и не появился Уинстон Вандерфельд.

В свои двадцать восемь лет он был настолько привлекателен, что, как часто говорила его сестра Трейси, это было с его стороны «нечестно по отношению к женщинам». Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, он был космополитом в своей семье и за последние семь лет провел больше времени за границей, чем в Америке.

Кто-то однажды сказал об Уинстоне, что он — «истинный американец, английский пирожок с французской начинкой».

Но Трейси выразила эту мысль более определенно: «Уинстон создан исключительно мамой, безо всякой помощи со стороны папы».

Уинстон был явно не похож на своих братьев Харви и Гэри, отличаясь стройностью и атлетическим сложением. Он был выдающимся игроком в поло, неоднократно побеждал в скачках, а в колледже прославил свое имя на бейсбольном поле.

Когда Уинстон вошел в комнату, в глазах его можно было заметить насмешливый огонек, будто его слегка забавляло поведение братьев и других родственников и ему было трудно относиться к ним серьезно.

— Хадсон сказал, вы срочно хотите меня видеть? Что случилось?

В ответ Харви протянул ему телеграмму. Уинстон взял ее и с удивлением отметил, как дрожит рука брата.

Он внимательно прочел телеграмму, и насмешливый огонек в его глазах стал еще заметнее.

— Если вы хотите знать мое мнение, то я одобряю Элвина. Я рад, что перед смертью ему выпало немного счастливых минут.

Харви издал звук, похожий на рык льва.

— И это все, что ты можешь сказать? — вскричал он. — Неужели ты не понимаешь, что это будет значить для меня? Ведь это динамит, Уинстон! Динамит для всего моего дела и для выборов! — Он продолжал бушевать, и его голос, казалось, заполнил всю комнату: — Вам известно так же, как и мне, что моя кампания основана на лозунгах «Очистить Америку!», «Не вмешиваться в чужие дела!» и «Укреплять и поддерживать семью — основу нашей великой нации!»

Харви так возбужденно декларировал, что Уинстон рассмеялся.

— Харви, прекрати разглагольствовать! Давай поговорим разумно и спокойно.

— Как раз это я и пытаюсь сделать! — горячо откликнулся Харви.

— Мне совсем не кажется, что эта девушка, кто бы она ни была, пытается угрожать твоему положению. Она обращается к Элвину и умоляет его приехать к ней.

— Да, но он не в состоянии выполнить ее просьбу! — перебил его Харви. — А как ты думаешь, что она еще может хотеть от него, кроме денег?

Уинстон снова посмотрел в телеграмму.

— Ты, вероятно, не заметил там фразу о письмах? — продолжал Харви. — «Твои письма — мое единственное утешение». Что еще может это означать, кроме того, что она, эта девица, надеется, черт возьми, получить за них кругленькую сумму?

— Вполне возможно, что это как раз то, чего она хочет, — допустил Уинстон. — Но в то же время она говорит: «Прошу тебя, сдержи свое обещание». Что мог Элвин ей пообещать?

— Думаю, жениться на ней, если у нее будет ребенок, — вмешался Гэри.

— Он и этого не может сделать! — жестко сказал Харви.

— Верно! — согласился Уинстон. — Но если она ждет ребенка от Элвина, то она может претендовать и на его собственность.

— Господи! — воскликнул Харви. — Я и не подумал об этом! А ты знаешь, какое у Элвина наследство?

— Имею лишь очень смутное представление, — ответил Уинстон. — Отец сначала обеспечил Трейси, затем разделил оставшееся состояние — а мы знаем, оно было немаленьким — на нас четверых.

— Деньги — не самое главное, — быстро сказал Харви. — Самое главное, чтобы не было никакого скандала, а он неизбежно случится, если вдруг появится неизвестно откуда незаконный ребенок Элвина и потребует, чтобы его приняли в лоно нашего семейства.

— Представляю себе, какие будут осложнения, — спокойно сказал Уинстон.

— Так вот, если ты представляешь себе, разберись как-нибудь со всем этим! — закричал Харви.

Уинстон удивленно посмотрел на него:

— Почему я?

— Потому что эта проклятая женщина — англичанка, а ты постоянно ездишь в Англию развлекаться! Ты должен знать, как заставить ее молчать! — Харви перешел на крик.

— Да-да, именно так! Ты должен следить, чтобы она молчала, пока не пройдут выборы. Только так мы сможем упредить любой ее выпад, — поддержал брата Гэри.

— Весьма благородно, — заметил Уинстон.

— Не строй из себя джентльмена! — со злостью сказал Харви. — В данной ситуации мы должны отбросить деликатность и все вместе бороться против шантажистки.

— А кто сказал, что она шантажистка? — поинтересовался Уинстон.

— Я это говорю, и она, черт возьми, такая и есть! — ответил Харви.

— Обратите внимание, — сказал Гэри, — она адресует телеграмму мистеру Фаррену. А не кажется ли вам, что, если бы она знала настоящую фамилию Элвина, она наверняка использовала бы ее?

— Это очень интересная мысль, Гэри, — заметил Уинстон.

— Совсем не важно, как она его называет, — нетерпеливо сказал Харви. — Если у нее ребенок от Элвина или она заявляет, что это так, хотя я лично не верю, что он был способен сделать ребенка, то она обдерет нас как липку. Запомните это!