В объятиях самки богомола - Вера Колочкова

Марта усмехнулась и обернулась к Оле, вошедшей в комнату, и проговорила весело, так и не стерев усмешки с лица:

— Глянь-ка, Оль. Как говорится, наш пострел везде поспел. Вы не ждали, а мы приперлися! Под окном стою я с гитарою!

— Ой, Димка! — радостно пропела Оля, глянув в окно. — А чего он там сидит, почему не заходит, как думаешь?

— Он ждет, когда ты умоешься и причешешься и когда твоя мама достаточно блинов напечет, чтобы и на его долю хватило.

— Так надо ж его позвать! Я сейчас сбегаю…

— Ага, давай. Смотри не упади, коленки не разбей.

— Думаешь, не надо звать, да?

— Конечно, не надо. Сам придет. Не надо терять достоинства.

— Но разве достоинство в этом?

— А в чем?

— Ну, я не знаю… Я ведь сама его позвала физикой заниматься.

— Вот видишь — сама позвала! Этого вполне достаточно. Зачем еще вниз-то бежать, Оль? Он ведь тут же возомнит о себе…

— Ну что, что он возомнит?

— Что ты его любишь! Что ты за ним сломя голову бежать готова!

— Но я и так его люблю. И он меня тоже… Мы ж давно все меж собой выяснили.

— Ну, раз так… Наверное, уже и замуж пора?

— И про это мы уже говорили, да…

— Серьезно? И когда ж свадьба?

— Ну, до свадьбы еще далеко, что ты. Сначала мы в институт поступим, потом окончим хотя бы три курса, а потом, где-нибудь на четвертом курсе…

— Да ты что?! Вон даже как?

— Марта, ну чего ты злишься? Да, я не говорила тебе, потому что примерно такой реакции и ждала.

— С чего ты решила, что я злюсь? Я вовсе даже не злюсь, я просто удивляюсь, как у тебя все легко!

— А что тут может быть сложного? Все как у всех. Полюбили друг друга, поженились. Все очень даже просто!

— Ну, это тебе только кажется, что все просто. Вот скажи мне, к примеру, где вы после свадьбы жить собираетесь? Неужто в Димкиной квартире? Что, вместе с нашей физручкой и Димкиными братьями? На кухне две раскладушки на ночь ставить?

— Ну, мы еще об этом не думали, где будем жить… Может, здесь, у меня.

— Ну да. За шкафом ночевать удобнее, конечно, чем на раскладушке на кухне.

— Марта, я не понимаю, почему ты все это мне говоришь? Зря я тебе открылась, да?

— Оль, ну при чем здесь открылась или не открылась! Суть же не в этом!

— Может, и не в этом. Но ты такие вопросы задаешь, ядовитые…

— Почему ж ядовитые? Они обыкновенные, жизненные. Просто я реально смотрю на вещи, а ты…

Марта вдруг запнулась, представив на секунду всю эту картину. Димка и Оля живут здесь, в этой комнате, вместе с Натальей Петровной. Изо дня в день, изо дня в день. Потом Наталья Петровна начинает страшно раздражать Димку, и Олю тоже. Потом у них ребенок родится, и… Бедная, бедная Наталья Петровна!

Боже, а ведь мама права. Зря она вчера с ней спорила. Нельзя приносить себя в жертву, видимо, и впрямь наша жизнь так устроена.

И, повернувшись к Оле, закончила свою фразу неожиданно тихо:

— …А ты в облаках витаешь. Мамина любовь тебя на эти облака забросила, Оленька, вот что я тебе скажу. Только падать потом с этих облаков больно, понимаешь?

Оля ничего не успела ей ответить — бросилась в прихожую на звук дверного звонка. Вскоре Марта услышала быстрый и радостный говорок Натальи Петровны:

— Ой, Димочка, доброе утро! Ты как раз вовремя, сейчас будем завтракать! Оля, а Марточка уже проснулась? Она с чем любит блины, с маслом или со сметаной? А ты, Димочка, с чем любишь?

Марта накинула Олин халатик, вышла в прихожую. Димка улыбался, пожимал плечами и краснел от смущения — слишком стремительно обрушила на него свое гостеприимство Наталья Петровна. Но вскоре пришел в себя, с удовольствием прошел на кухню и вполне удачно освоился за столом, заняв самое удобное место — напротив окна.

За завтраком говорили о наболевшем — про школу, про экзамены, про поступление в институт. Наталья Петровна вздохнула, уточнила в который уже раз:

— Значит, все-таки в политехнический решили, девчонки?

— Мам, ну а куда еще? — нетерпеливо пожала плечиком Оля. — Не в педагогический же нам податься, правда?

— Ну, не знаю. А чем плохо в педагогический? Тем более ты у меня чистый гуманитарий, Оленька.

— Не, мам. Не хочу. Марта решила в политехнический поступать, и я тоже.

— Только потому, что Марта решила? — тихо уточнила Наталья Петровна, осторожно поднимая глаза на дочь.

— Нет, мам, это мы вместе решили.

— Ну, понятно. А ты, Димочка, куда будешь поступать?

— Так я, это… — отчаянно смутился Димка, мельком глянув на Олю. — Как бы тоже в политехнический.

Марта аккуратно поставила чашку с чаем на стол, долгим взглядом посмотрела на Олю, будто требовала от нее объяснений.

— Ой, Марта, я забыла тебе сказать. Все время хотела сказать, и все как-то не получалось… — залепетала Оля, виновато улыбаясь. — В общем, Димка решил вместе с нами в политехнический!

— И тоже на инженерно-экономический факультет? — уточнила Марта, удивленно поднимая брови.

— Не, инженерно-экономический мне не осилить, — быстро проговорил Димка, будто тем самым спасая положение и будто защищая Олю. — Я все равно туда по баллам не пройду. Мне бы чего-нибудь попроще, где обычно недобор бывает, где можно на тройки сдать и поступить.

— Но обязательно в политехнический, да? — снова насмешливо уточнила Марта. — Куда иголочка, туда и ниточка?

— Я не понял, — обиженно улыбнулся Димка. — Ты что, против, что ли?

— Ну почему, — пожала плечиком Марта. — Мне вообще никакого дела нет, куда ты пойдешь. С нами так с нами, ради бога…

Оля вздохнула с облегчением, переглянулась с Димкой, с удовольствием надкусила свернутый в аппетитную трубочку блинчик. Наталья Петровна смотрела на дочь то ли задумчиво, то ли с потаенной тревогой. Хотя ее ласковая улыбка ни о какой тревоге не говорила, если только в глазах можно было ее разглядеть… Но кто заглядывает в материнские глаза в такую пору, когда детство уже закончилось, а взрослая жизнь еще не началась? Да и зачем заглядывать, если сам о себе все уже понимаешь, ну, или почти понимаешь.

Марта взяла в руки чашку с чаем, отпила глоток и заставила себя улыбнуться, хотя улыбаться ей вовсе не хотелось. И не потому, что узнала новость про Димку, а просто не хотелось, и все. Отчего-то неприятно на душе было, будто ее обманули, вероломно лишили чего-то. Того самого, что у Оли на данный момент было, а у нее не было.

Да, именно так! У Оли было, а у нее не было. За Олиной спиной стояла Димкина преданность, а за спиной Марты ничего не стояло. Хотя — зачем ей Димкина преданность, и даром не нужна. Да если б она только захотела, у нее бы этих «преданностей» было — вагон и маленькая тележка. Но тем не менее факт остается фактом. У Оли — была, а у нее — не было. Ощущение не из приятных, конечно.