Сделай шаг - Эстель Маскей

Вокруг никого, только мимо прошумел автомобиль. Подходя к двери, я почти физически ощущаю на себе взгляд продавца. Стараясь выглядеть как можно непринужденнее, уверенной походкой двигаюсь вперед, засунув руки в карманы, как будто просто хочу заскочить за пивом после долгого трудового дня, после чего вернусь домой к супругу и четырем отпрыскам. По крайней мере, надеюсь, что произвожу именно такое впечатление. В противном случае я, видимо, уже прокололась.

Толкаю тяжелую стеклянную дверь и шагаю внутрь. Посетителей нет, так что внимание кассира целиком и полностью приковано ко мне. Смотрю на него и нервно улыбаюсь.

Из своего опыта знаю, что не стоит сразу же бежать с опущенной головой в алкогольный отдел.

– Сильно похолодало, а? – говорю я официальным тоном.

Теперь не только выгляжу, как дура, но и голос у меня получился как у настоящей идиотки.

– Угу, – отвечает продавец.

Он молодой, на вид около двадцати. Стоит со скучающим видом, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к экрану, транслирующему изображения с камер безопасности. К разговору он явно не расположен.

Направляюсь в первый отдел, делая вид, что заинтересовалась конфетами, якобы никуда не тороплюсь и вообще заскочила за хлебом. Осталась последняя буханка со скидкой. Беру ее, потому что уже выяснила, что, если помимо бутылки купить что-то еще, это повышает шансы убедить кассира, что мне тридцать восемь. Детям ведь нужен хлебушек на завтрак, должно сработать.

С распродажной булкой под мышкой прогуливаюсь к полкам с пивом в дальнем углу и слышу, как открывается входная дверь, запуская внутрь волну холодного воздуха. Быстренько пробегаюсь глазами по ценникам и хватаю самый дешевый блок, состоящий из шести бутылок.

Иду к кассе, подняв подбородок и не сводя глаз с продавца, однако в груди начинает расти волнение. С притворной уверенностью выкладываю на прилавок хлеб и выпивку и с вежливой улыбкой передаю двадцатидолларовую банкноту. Сзади кто-то подходит, но я слишком занята своей ролью и паршивой актерской игрой, чтобы оборачиваться.

Кассир равнодушно пробивает хлеб, и я уже внутренне праздную победу, но потом он смотрит на меня и задает тот самый леденящий душу вопрос:

– Можно ваше удостоверение, мэм?

Я ойкаю и хихикаю, копируя реакцию мамы.

– Вы мне льстите!

Тот и ухом не ведет, терпеливо ожидая с тем же безразличным выражением лица. Сглатываю комок в горле и передаю ему мамины права. Похоже, дело пахнет керосином.

Продавец берет документ и внимательно его изучает, поочередно смотря то на фото, то на мое лицо. Говорят, я похожа на мать, однако «похожий» – не значит «идентичный». Кассир хмурится.

Человек за моей спиной прокашливается и становится рядом, но я так напугана из-за возможного ареста, что не оборачиваюсь, а лишь искоса бросаю на него быстрый взгляд. Сердце проваливается куда-то в желудок, я отвожу глаза и цепенею: с ума сойти, Джейден Хантер.

Замираю на месте, не в силах пошевелиться. Нет-нет-нет! Как некстати. Застать меня в таком виде! Я просто в ужасе. Щеки, и без того красные от толстого слоя румян, пылают от стыда. Джейден смотрит на меня с изумлением, и его губы растягиваются в фирменной кривой усмешке. Отросшие волосы тяжелой копной спускаются на лоб без всякой укладки гелем. На нем все черное: и джинсы с рваными дырками на коленях, и кроссовки, и толстовка с капюшоном. В руках у него упаковка молока. Заметив шесть бутылок на прилавке, переводит взгляд на меня, и улыбка становится саркастической.

– Ловкий ход, – внезапно произносит кассир со смешком, и я прихожу в себя. Он бросает мамин документ на стойку, прячет упаковку пива под стол и выпроваживающе взмахивает рукой. Мои щеки пылают ярким пламенем.

– Иди-ка отсюда. Или ты это брать будешь? – спрашивает он, показывая на буханку.

Мотаю головой, засовываю купюру с правами в карман пиджака и опрометью кидаюсь к выходу. Мимо Джейдена пробегаю, не поднимая головы, и распахиваю дверь. От холодного воздуха перехватывает дыхание. В уголках глаз собираются слезы, но я борюсь с ними, не желая тонуть в жалости к себе. На всех парах несусь к машине и уже почти сажусь за руль, как вдруг слышу, как хлопнула дверь супермаркета.

– Маккензи! – негромко окликает меня Джейден.

Застываю на месте, одной ногой в салоне, другой на улице, глядя, как Джейден идет ко мне через маленькую парковку. Черты его лица едва различимы в неверном свете уличных фонарей.

– Подожди, пожалуйста.

Встреча с ним и без того невыносима, а эта просительная интонация еще сильнее меня смущает. Мало того что я выгляжу как пародия на мать, так к тому же он застал меня за попыткой купить выпивку в полночь буднего дня. Стыдно до жути, и от бессилия я стягиваю с шеи дурацкий шарф и бросаю на сиденье.

Джейден подходит и останавливается. Нас разделяет лишь открытая дверца. Он разглядывает меня, поджав губы, затем откидывает с глаз прядь волос, задумчиво переводит взгляд на пассажирское место, после чего, наконец, нарушает затянувшееся молчание:

– Можно заскочу на минутку?

Вот тебе и на. Я всегда знала, что рано или поздно нам с Джейденом придется поговорить. Нельзя сказать, что не хочу этого, скорее, у меня на это нет сил. Медленно киваю, а он облегченно вздыхает, словно ожидал резкого отпора и теперь благодарен, что я так легко согласилась. На душе тошно от вины, стыда и страха. Тело оцепенело от холода и от присутствия Джейдена, но нет ни единого уважительного основания для отказа. От моего короткого неуверенного кивка его лицо озаряется. Как и в случае с Дэни, совершенно не знаю, что сказать. С Джейденом даже труднее. Напряженно опускаюсь на водительское кресло, Джейден открывает дверцу и садится на пассажирское сиденье, запуская в салон маминого автомобиля холодный ночной воздух. Проглотив комок в горле, включаю обогрев на полную мощность, но, собственно, он мне не требуется – и без того лицо пылает.

– Что касается инцидента… – бормочу прежде, чем он успевает заговорить, и осекаюсь.

Я все еще в ужасе и даже представить боюсь, какого он сейчас обо мне мнения. Наверняка считает, что украсть мамины документы для покупки спиртного для меня в порядке вещей.

– Не бери в голову, – говорит Джейден, пряча усмешку. – Зачем пиво?

Выдавливаю улыбку и пару секунд лихорадочно соображаю, как бы получше выкрутиться. Сказать правду не вариант. Бросив на него быстрый взгляд, отвечаю как можно беззаботнее:

– К маме завтра вечером гости придут, а она сейчас в запаре. Заранее не подготовилась, выпивку купить забыла, вот меня и отправила.

Эта версия звучит не менее отвратительно: мать послала несовершеннолетнюю дочь за алкоголем. Потому шутливо добавляю:

– Позорище, знаю.

– По крайней мере, не покупаешь молока по просьбе бабушки, – говорит он, показывая картонную упаковку.