Любимец моих дьяволов - Ева Мелоди

То, что Штаховский признался мне в любви было невероятным, крышесносным.

Я ругала себя, что не сказала в ответ то же самое. Не успела. Он впился в мои губы, и целовал очень долго, пока не забыла обо всем на свете. Я повторяла его слова про себя мысленно множество раз. И сердце наполнялось ликованием.

Я безумно хотела признаться ему в любви в ответ. И думала как раз об этом, выбегая на крыльцо. Шел второй месяц нашего совместного проживания. Я потихонечку начала самостоятельно выбираться из дома. И этим утром выскользнула из постели, чтобы купить свежевыпеченных булочек в пекарне за углом. Всего пара шагов…

— Привет, женушка, сто лет не виделись! — окликает меня знакомый голос и пакет с покупками падает на землю. Медленно разворачиваюсь, молясь про себя что ошиблась. Но увы. Передо мной стоит Илья. Живой и здоровый.

— Ты! Тебя… — все что могу выдавить напряженным голосом.

— Соскучилась, да? — издевательски ухмыляется в ответ. Иди-ка сюда, женушка. Поцелуй меня, покажи свою радость.

— Нет! — восклицаю и бегу к дому Якоба. Но двое громил преграждают мне путь. Хватают за руки и тащат к Илье.

— Деточка, это смешно. Ты конечно изворотливая сучара, но на этот раз все. Игры кончились. Со мной серьезные мальчики. Ебыря твоего ожидают серьезные проблемы.

— Не трогай его! Он ни при чем! — вырываюсь изо всех сил из рук схвативших меня мужчин, но понимаю, что силы неравные. — Он меня случайно купил! Случайно! — меня охватывает ужас, при мысли что Илья со своими громилами может навредить Якобу.

— Ну это от тебя будет зависеть, солнышко. Не хочешь, чтобы пострадал любовничек? Значит сделаешь как я скажу. От твоего мастерства актрисы и дара убеждения будет зависеть жизнь этого мудака.

* * *

Что можно почувствовать, когда твой отец готов убить любого, но только не твоего злейшего врага? И еще хуже, когда он уверил тебя, что "разобрался" с твоим врагом, отомстил ему. И я поверила. Как наивная дурочка поверила своему папочке. Какой жалкой дурой я ощущаю себя в момент, когда Илья стоит передо мной, с привычной надменно-насмешливой улыбочкой на красивом лице. Аполлон снаружи. И грязное садистское чмо внутри. Когда-то я купилась на его обаяние плохиша, надменность и склонность к подколам. Все эти черты напоминали мне Якоба… Но сейчас я понимала — между этими двумя мужчинами нет ничего общего.

— Так сделаешь, как я велю? Скажешь любовничку, что муж вернулся? И что ты, как преданная женушка, возвращаешься к благоверному. Или мне самому представиться? — ехидно спрашивает Илья.

— Убирайся отсюда! Я была уверена, что ты сдох, иначе давно бы развелась с тобой! — вырывается у меня, хотя понимаю что лучше его не злить.

— Но ты не развелась, малыш. Большая ошибка с твоей стороны. Потому что теперь я хочу свою жену назад. Жаль, конечно, что не в целости, и не сохранности… выеб**ную каким-то гандоном… Но все еще МОЮ ЖЕНУ. Поняла? Будешь делать то, что сказал. Попробуешь рыпнуться, и любовничка сгною. Папы у тебя нет теперь. Защитить — некому. Этот лузер тебе точно не защита. Так что давай, бери шмотки, паспорт… И чтоб через пять минут была в машине.

* * *

Илья приказал мне не просто уйти. Я должна сделать все, чтобы Якоб поверил, что Лиза Брейкер та самая сука, какой он меня много лет считал. Должна стереть наш месяц любви. Я забыла, что не создана для счастья. Глупая наивная дура. Как могла жить в коконе и считать, что это безопасно? Не думать о множестве врагов, притаившихся за каждым углом.

Но как это сделать? Как порвать самое дорогое, что есть у меня? Понимаю, что не смогу. Но должна. Ради себя такое никогда бы не сделала, скорее умерла. Но на кону жизнь Якоба. С Ильей четверо огромных вооруженных качков. Он дал мне полчаса. А потом Якоба просто пристрелят, так сказал Илья.

Ничего не соображаю от страха. Вбегаю в дом и начинаю лихорадочно собирать вещи. Те, что Якоб мне купил. Много вещей. Он обожал одевать меня, баловать. А сейчас увидит перед собой суку, которой много лет меня считал… И после этого никогда уже не простит. Да и не важно. Вряд ли я долго проживу, попав в руки мужа. Я и не хочу жить, ни минуты без Якоба…