Сжигая запреты - Елена Тодорова

мигом. Я вроде так и делаю, но именно ее слова все же заставляют порой прям подвиснуть в моменте. Оценить происходящее внутри меня волшебство по максимуму, забыв о том, что творится вокруг. – Это все кровь Чарушиных. Хотя у Даньки, я уверена, не менее огненный коктейль. Вот вы и сотворили чудо!

Трогает до глубины души.

Выражая бурю эмоций, накрываю ее пальцы своими.

– Мама права, тебя невозможно не любить, Лиза Чарушина, – выдыхаю искренне.

– А можно мне тоже? – шепчет тихонько Бойкина Варя. Когда я призывно машу рукой, она тут же отставляет на столик бокал и быстро перебирается к нам на диван. – Потрясающе! – выдыхает, едва Дынька пинает ее в знак приветствия.

Да, у них с Кириллом есть дочь. Но… С кровными узами у этих сводных все крайне запутано, и на самом деле не Варя выносила Нюту. Поэтому для нее то, что проживаю сейчас я, почти так же, как для Лии, в диковинку.

Вскоре на моем животе концентрируется внимание всех гостей, включая Ингрид и Лизиных младших сестер. Даринке даже приходится затаиться. Не думаю, что она пугается. Вряд ли хоть чего-нибудь боится! Это же наша с Даней дочь! Просто она, ко всему прочему, еще и умная. Догадывается, очевидно, что от нашего надоедливого квохтанья можно избавиться только игнором.

– Ты уже знаешь, где будет вторая свадьба? – интересуется чуть позже Соня.

Лизина? Или Сашкина? Я все не пойму, как ее теперь называть.

Мы уже оприходовали добрую половину закусок и переключились на сладкое. Легкость в общении сохраняется, хотя до недавнего времени нам не так уж и часто доводилось общаться. Сколько Лиза с Тёмой женаты, столько времени Соня живет в столице. Приезжает в Одессу сугубо по праздникам.

Хотя, может, вот-вот что-то изменится?

– Нет, – мотаю головой. – Как ни допытываюсь, Даня не признается, что затевает!

– Но сказал всем приготовить загранники! – вставляет важным тоном Варя.

– Это может быть тот остров, на котором он сделал тебе предложение, – выдвигает Лия.

– Да, я думала об этом… Может быть!

– Ну, не будем торопить события! – моя лучшая школьная подруга Янка с торжественным видом поднимает свой бокал. – Давайте лучше выпьем за то, ради чего мы, собственно, здесь собрались.

– У меня тост, – выдыхает Ингрид нараспев. Со своим особым шармом, как и всегда. Все девчонки тотчас сосредотачивают на ней все свое внимание. – На остров, где жили амазонки, не самым случайным образом попадает мужчина, – начинает она с хитрой улыбкой. – Женщины, естественно, не теряются. С удовольствием пользуются его «мужской силой». А вот когда она расходуется, решают его убить, – на наше возмущенное оханье с той же улыбкой качает головой. – Мужчина не бросается на них с гневом. Он лишь просит исполнить его последнее желание: «Пусть меня убьет самая некрасивая из вас!». И… – интрига, конечно, будто в кино. Играет Ингрид отменно. Мы застываем с открытыми ртами. – Мужчина остается жив!!! – выкрикивает она, срывая шквал одобрительных возгласов. – Потому как ни одна амазонка не пожелала признавать себя некрасивой. Так выпьем же, дамы, за прекрасных женщин, которые продлевают жизнь своим мужьям!

Поддерживаем тост активным гомоном, чокаемся и отпиваем каждая свой напиток. У большей половины, включая меня, они, конечно же, безалкогольные. Но, поверьте, градус вечеринке придает не спирт. Мы реально весело проводим время. И самое главное, очень душевно.

– Крутая у меня бабуля? А? – восклицаю я мгновением позже, призывая всех присутствующих осчастливить Ингрид аплодисментами. – Шатохина же! Выпьем за ее здоровье!

Девчонки с радостью подхватывают, вновь поднимая свои фужеры.

– Ой, мне не верится, что и ты завтра ею станешь! – Яна прижимается к моему плечу щекой. – Для меня ты все равно навсегда останешься Риной Чарушиной! Но я желаю тебе… Вот знаешь, как говорят? «Быть ЗА МУЖЕМ!» БУДЬ!

Снова чокаемся и отпиваем.

Когда гости берут слово по второму кругу, делаю музыку громче и вытаскиваю их танцевать.

– Я просто больше ни грамма жидкости выпить не способна, – шепчу Лизе.

Показывая, чтобы заняла всех, направляюсь в туалет.

– Пойти с тобой? – суетится Янка.

– Что я – в своем доме заблужусь? – отмахиваюсь с улыбкой.

Убегаю и… Пропадаю.

Тихо вскрикиваю, но не от страха. Узнаю руки, что обнимают, не видя лица их обладателя.

– Что ты тут делаешь? – выдыхаю Дане в грудь, едва разворачивает и прижимает к себе. Трусь носом о белоснежную рубашку, которую пару часов назад сама же наглаживала. Глубоко вдыхаю. И с бурной радостью выдаю: – Нарушитель! – легонько хлопаю по плечу и вскидываю взгляд, чтобы столкнуться с манящим меня ураганом. – Ты должен быть со своими гостями! Оставил парней в клубе?

– Угу, – ухмыляется без каких-либо угрызений совести. – А ты ради меня бросишь своих подружек?

С притворной строгостью цокаю языком.

– На слабо меня берешь, что ли?

Он так же свободно пожимает плечами.

И, прижимаясь губами к моему лбу, страстно шепчет:

– Без тебя так скучно, Динь-Динь!

– Я знаю! – важно закатываю глазки.

На самом же деле плыву от удовольствия.

– А тебе без меня? – требовательно рычит Даня, кусая меня за подбородок. – Признавайся!

– Немного… А-а-а! – верещу, когда снова кусает. – Даня Шатохин! – но по большей части все же смеюсь. – Конечно, я по тебе истосковалась! Дурачок… Мой…

– Как там Дынька?

– Бушует, – выдыхаю до того, как он прикасается к животу ладонью, а дочь мои слова подтверждает.

– Привет-привет, змееныш, – смеется Даня. – Блядь… Блядь… – выдает приглушенно, будто и сам в каком-то шоке от своих чувств. – Как же я по вам скучал!

– Мы – твой маленький мир? – жмурясь от счастья, подбиваю на очередное признание.

– Блядь, да! Вы – мой маленький мир, без которого мне на хрен не сдалась целая Вселенная!

– Я тебя обожаю! – сжимая ладонями его лицо, целую, куда приходится. – Обожаю, Дань!

– Погнали гулять, кисуль!

– Погоди… – торможу, потому что он на подъеме эмоций тянет меня к заднему входу прямо в платье с голыми плечами и босыми ногами. – Дай мне переодеться, – смеюсь, когда удается поймать его взгляд.

– Черт… Конечно.

Идем в нашу общую комнату, чтобы натянуть термобелье и лыжные костюмы. Зима в этом