Праведница - Рене Ахдие

Дом может быть разным. Это не обязательно место. Это порой человек. А порой и чувство.

Пиппа не стала стучать в дверь покоев, которые они делили. Сделав глубокий вдох, она просто распахнула дверь. Арджун сидел в полумраке единственной зажженной свечи. В руке у него была крошечная записная книжечка. И карандашиком размером с большой палец Пиппы он что-то записывал на страницах аккуратным почерком. Последовательным. Пиппа впервые заметила это в тот день, когда Майкл Гримальди расспрашивал ее и Селину о подробностях жуткого убийства в ресторане «Жак» несколько месяцев назад. Пиппе привычка Арджуна постоянно делать заметки показалась любопытной. Отчасти ей было интересно, что он постоянно пишет.

– Пиппа? – спросил Арджун, вскинув брови. Когда свет зажженной свечи озарил подол ее сорочки, его глаза округлились. Он смущенно прочистил горло.

– У меня вопрос, – сказала она. – Как ты уговорил тетушку Имоджин отпустить Генри и Лидию с тобой из Ливерпуля?

Незнакомец решил бы, что улыбка у Арджуна немножко самодовольная. Может, даже снисходительная. Однако Пиппа знала, что юмор был для него самозащитой. За ним Арджун скрывал кое-что куда более глубокое. Куда более искреннее.

– У семьи вампиров есть свои преимущества, – отшутился он.

– Ты бы не посмел.

Он рассмеялся.

– Никаких угроз. Однако чары бывают полезны в подобных случаях. – Арджун откинулся на спинку стула и одарил Пиппу новой широкой улыбкой. – Как раз в прошлом году мы с Буном…

Пиппа обогнула маленькую комнатку и зажала его рот рукой. Арджун уставился на нее, и свет пламени свечи очерчивал его выточенные словно из камня черты лица. Пиппа передвинула руку, положив ему на щеку. Позволила себе запустить пальцы в его темные кудри. Арджун закрыл глаза, и записная книжка с карандашиком выпали из его рук.

Его волосы тоже были влажными. Он пах теплыми специями.

Пиппа села к нему на колени. Обняла коленями его бедра.

– Что ты пишешь? – спросила она.

Арджун положил ладонь ей на спину.

– Записываю, как прошел день, – сказал он.

– Ведешь журнал?

– Вроде того. – Он одарил Пиппу кривой улыбкой. Искренней. – Это чтобы быть уверенным, что мою память никогда никто не отнимет.

Пиппа кивнула.

– У Селины отняли воспоминания после того, что произошло в соборе.

– Да. – Арджун сделала паузу, а потом добавил: – Память моему отцу тоже стерли.

Пиппа озадаченно моргнула.

– Когда? – спросила она.

– Когда я был ребенком, мать решила увести меня в Сильван Уайль. Он попросил стереть ему память и увезти его в другой город, где бы ничего не напоминало о боли от нашей потери.

Пиппа прикусила губу.

– Получается, ты никогда больше не видел отца? – уточнила она.

– Видел, – тихонько ответил Арджун. – Он был… гораздо старше. – Он встретил взгляд Пиппы. – И не знал, кто я такой.

– Сочувствую, – прошептала она.

Арджун пожал плечом.

– Ничего с этим не поделаешь, – сказал он. – Я смирился.

– С подобным не мирятся. – Пиппа обняла его лицо руками. Поцеловала в лоб. Затем поцеловала в кончик носа. – Ты… любим, Арджун Десай, – сказала она негромко. – Столь любим.

Арджун сглотнул. Прижался лбом ко лбу Пиппы.

– Необъятно, как небо, и глубоко, как океан, – сказал он. – Вот столь ты любима. – А затем он взял ее за подбородок и поцеловал.

Пиппа обмякла в его объятиях. Она почувствовала, как его рука опускается по ее спине. Как подол ее ночной сорочки поднимается над бедрами. Она была не против. Она поцеловала Арджуна в ответ, обняв его за плечи, вцепившись в него так, словно висела на краю пропасти.

Губы Арджуна коснулись ее шеи, отчего мурашки побежали по позвоночнику Пиппы. Он сдернул свою тунику через голову, и Пиппа прижалась к его обнаженной коже.

Она знала, чего хотела.

Пиппа выпрямила спину. Посмотрела на Арджуна. Увидела себя в его глазах. Увидела, как его грудь вздымается и опускается в унисон с ее. Она не отвела взгляд, когда ее рука опустилась на его грудь. Ниже. И ниже. Сердце стучало уверенно у нее в ушах.

Еще ниже. Ее пальцы не дрожали.

Арджун сделал резкий вдох. Он тоже не сводил с Пиппы глаз.

– Я никогда не… – начал он.

– Я тоже, – сказала Пиппа.

– Ты уверена?

Пиппа кивнула.

– Ты мой, – сказала она. У нее перехватило дыхание, когда Арджун поднял ее. Когда отогнул подол ее сорочки еще выше.

– А ты моя, – сказал он ей на ухо. Плавным движением он поднялся, зажав Пиппу в объятиях, когда ее ноги обняли его талию.

Они добрались до ближайшей стены, и спина Пиппы ударилась о лед. Она охнула, когда холод коснулся лопаток. Холод, который столь отличался от жара кожи Арджуна.

Когда они соприкоснулись, мир Пиппы окончательно перевернулся с ног на голову, а потом встал ровно. Все медленно кружилось, пока лед тек по ее позвоночнику. Пока они поднимались и опускались в унисон, пока их дыхание не стало единым целым, а в глазах потемнело.

Свет свечи померк, и Пиппа провалилась сквозь лед и огонь, ощутила себя в своем теле – и в своей жизни, – которую выбрала для себя и никого другого.

С мечом в руках – о мире говорить?

«РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА», УИЛЬЯМ ШЕКСПИР

Поджидая Арджуна, Бастьян стоял в темноте у границы Сильван Вальд, и в мыслях у него было… неспокойно.

Через мгновение названый брат появился из рощи скелетообразных деревьев на краю леса.

Арджун заговорил первым:

– У тебя все еще, время, чтобы вернуться.

– Не в моих правилах быть трусом.

– Да уж, – согласился Арджун. – Однако я уверен, что события сегодняшнего дня окажутся куда сложнее, чем то, на что ты рассчитывал, когда решил прибыть в Вальд вчера.

– Может быть. – Бастьян продолжил смотреть в пустоту.

– И все же. – Арджун повернулся к Бастьяну лицом. – Я рад, что ты нас нашел.

– Это было не так уж и сложно, – отшутился Бастьян, но голос его прозвучал мрачно. – В конце концов, у меня с гномьим королем личные счеты. Он угрожал сожрать Селину, если ты не забыл.

Арджун хмыкнул.

– Обещал, точно, – тихо сказал он.

Бастьян нахмурился.

– Но ты и правда думаешь, что представители Летнего королевства придут сегодня сюда? – спросил он. Сомнения пролегли морщинкой у него на лбу. – И что из этого выйдет? Глупо со стороны крошечного регента полагать,