Демон внутри меня — 2 - Лана Мейер

Почему все так? Почему? Зачем я тебя полюбила? Зачем ты дал мне повод?

Ничего уже не изменить… и пора заканчивать. Этот ад. Эти муки. Хватит…

Она не может. Больше. Любить двоих. Устала разбираться… а если и могла бы, понимала, чем закончится такая любовь.

Смертью.

Но разве то, что она делает и придает его, не подобно смерти? Не было сил искать ответ.

В пентхаус ворвались. Она слышала их тяжелые шаги — удары о пол армейских ботинок. Чуть ли не спецназ пришел за Каем. Трой не поскупился.

Она сука… просто ненавидела себя, кусала костяшки пальцев.

Кай проснулся, когда его схватили. Сыпал в нее проклятья, а потом кричал о чувствах, когда его тащили по полу, прямо как тогда в Австрии.

Дежавю.

Кай отбивался, пытался просто дотронуться до Лейлы.

Черт возьми, ну хоть в последний раз… коснуться ее кожи. Мягкой. Вкусной.

Крепко держал, когда удалось вырваться, умоляя ее о чем-то… Леа старалась не слышать.

Чтобы не было так больно. Чтобы отпустить.

Ему нужна помощь.

— Тебе нужна помощь. А я больше не в силах тебе помочь… — одними губами.

— Только ты мне и нужна! — кричал он, когда его снова забрали.

Она подошла к панорамному окну. Вгляделась в розовое небо над Нью-Йорком. Рассвет… символично?

На небе не было ни облачка. И само оно было каким-то бесцветным, пустым. Даже на рассвет не похоже. Какая-то серо-розовая мазня, лишенная яркости…

Молча собрала вещи и положила их на кровати. Сняла кулон, что он подарил ей, оставив на тумбочке.

Начала спускаться по лестнице…

А потом Лейла просто упала, отчаянно хватаясь за перила. Ноги не держали. Плакала, валяясь на досках, покрытых пылью…

Умирала частичка ее души. А в это время его везли в наручниках в клинику.

И Кай, наконец, не думал о мести и о том, как уничтожит ее. Он думал о том, что как бы больно ему ни было, и как бы он ее за это ненавидел…

Гораздо больше он любил Леа. Знал, что не проживет без нее долго. Просто согнется, погибнет. Словно без воздуха.

На него снизошло какое-то смирение, как тогда на горе Синай. Кай называл это прикосновением Бога.

Прикосновение любви. Но теперь это было еще большее…

Любовь обволакивает сердце. Такое чувствуешь сразу.

Узнаешь ЕЕ из тысячи лиц, видишь среди толпы…

Хватает лишь взгляда, пары секунд наблюдения за объектом родной души…

Как тогда, когда он увидел ее в кофейне.

Почувствовал.

Они на одной волне. Они одно целое. Уже в ту секунду они оба были обречены. Изначально.

— Ты все сделала правильно, — шепнул, не глядя на людей, что сковали его запястья в наручники.

Не было злости и обиды. Была только любовь. Вопреки.

ГЛАВА 22

Кай

— Оставь ее в покое, — я резко откинулся головой назад, чтобы удариться о стену. Больно. Я хочу, чтоб было больно. Мне нужно, чувствовать себя живым.

Теперь, когда я заперт. Теперь, когда я один — и лишь врачи приходят ко мне, чтобы провести сеанс или накормить, я понимаю, что чувствовала Лейла, когда я творил с ней те ужасные вещи больше года назад.

Думал ли я о ее чувствах? Не особо. Я был эгоистом и остаюсь им. Но я стараюсь… стараюсь просто понять и принять то, что не поступи она так со мной, рано или поздно Деймон бы убил ее.

Может быть, он бы не хотел этого. Он бы просто не рассчитал силу. Задушил во время секса. Избил за то, что на нее косо посмотрел прохожий. Что угодно.

— Оставить?! ЗМЕЯ! СУКА! ТВАРЬ… — проговорил он внутри меня. Больше не было кресла. Его не было физически. Пока. Остался лишь его голос, который преследовал меня днем и ночью.

Но я уже ни в чем не мог быть уверен. И я не собирался поднимать на уши всех, чтобы выбраться отсюда. Мне уже плевать на Бенджамина, что отнимет у нас миллионы, это Дейм так за это трясся.

Деймон убьет ее за то, что Леа сделала. Несмотря на то, что тоже испытывает к ней чувства.

Но его чувства пронизаны банальным интересом к любви и собственной похотью. Он хищник, который хочет содрать шкурку с неведомого зверька.

А я люблю Лейлу и складываю оружие. Не потому что не хочу за нее бороться, не потому что не хочу быть с ней больше жизни.

И не потому что я готов убить каждого, кто прикоснется к ней после меня.

Энди Бэрроуз говорит, что мне не нужно отделять мои мысли и мысли Деймона. Он — это я. И похоть, и все, что я с ней сделал: в Австрии, в машине и после — все это я.

Я готов остаться здесь, чтобы предпринять последние попытки лечения. Я остаюсь здесь, чтобы опуститься на самое дно. Потерять все. Я уже потерял.

Но если я выберусь, и Деймон убьет ее, я этого себе никогда не прощу. Поэтому, как бы я не хотел на волю, я остаюсь здесь.

Ты не твой отец, Кай. Ты не псих.

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу в своей комнате. Оно прозрачное, но я не вижу того, что находится по ту сторону. Но знаю, что в коридоре видят меня.

От данной обстановки можно сойти с ума, и я начинаю медленно терять рассудок, путаясь в лабиринте собственной души и нескольких умов, нескольких «я», которые спорят между собой.

Наверное, лучше смерть, чем такая жизнь. Вот так всего одна ночь загубила мою жизнь, и я точно знаю, что не хотел бы испортить жизнь так еще одному ребенку. Анджелине…

Такого не пожелаешь и заклятому врагу.

Лейла. Три месяца спустя

— Мисс Харт, к сожалению, для того, чтобы признать вас свободной, на этих бумагах нужна подпись мистера Стоунэма, — адвокат, мисс Квачовски, протянула мне несколько листов — то был тот самый договор о купле-продаже меня. От Ясина к Стоунэму. И в договоре было четко и черным по белому прописано о том, кто я, а точнее ЧТО я.

Когда Трой Стоунэм передал мне эти бумаги, я еще раз поняла для себя В С Е. Ведь я почти забыла о них. Но Кай хранил их. Берег, если в случае чего захочу сбежать или почувствую слишком много власти над ним. Он не собирался разрывать или уничтожать бумаги, чтобы позволить мне выбрать его самой так же, как он выбрал меня.