Эйя - Мирослава Мэй

– Нэйланд, послушай… – начал он, но Жнец перебил его.

– Уходи.

– Останови дождь… Если так продолжится, то люди не смогут вырастить урожай и прокормить свои семьи. Земля забита глиной и песком.

Жнец ничего не ответил.

– Айвен бы…

– Замолчи! – Нэйланд распахнул глаза и с горящей яростью синевой посмотрел на Хрисанфа. – Не смей произносить ее имя! Убирайся туда, откуда пришел и передай остальным, чтобы не смели соваться сюда! Я не желаю вас больше знать! Делитесь своим притворным сочувствием между собой!

Хрисанф едва заметно скривился. Одного сочувствия здесь действительно будет недостаточно. Вспышка гнева полыхнула синим, а значит, вопреки уверениям Бамако, душа Нэя осталась неполноценной. Это настораживало.

– Впусти меня брат, позволь облегчить твои муки.

–Я неясно выразился?!

– Предельно ясно. – Хрисанф согласно поднял ладони кверху. – Не горячись.

Поймав момент, когда брат отвернулся, Хрисанф легонько дотронулся до его плеча, чтобы заглянуть за стенки сознания и рассмотреть поближе то, что осталось от его души. Мощным, силовым потоком Жнец оттолкнул его в сторону да так, что Хрисанф завалился прямиком на неглубокую нишу в стене, где, завернутое в какой-то серый плащ лежало бездыханное тело Айвен. Нужно было срочно уносить ноги, так как разъяренный Нэй, в мгновение ока превратившись в сгусток смертоносной энергии уже намеревался обрушить на него первую волну своего праведного гнева. Хрисанф сгруппировался в ожидании удара, но при этом случайно дотронулся до руки девушки.

– Стой! – Крикнул Вдыхающий жизнь, и взгляды руахов встретились. – Смотри!

Он снова осторожно дотронулся до ее запястья и в месте их соприкосновения, прямо под холодной, бледной кожей, появились мелкие, светящиеся бусинки. Он провел ладонью до локтя, и хорошо различимая синяя полоска внутри подалась ему навстречу. Нэйланд грубо откинул его руку и сделал то же самое, но ожидаемого эффекта не последовало. Получив молчаливое согласие брата, Хрисанф сбросил телесную оболочку и полностью погрузил свои эфемерные руки в девушку.

– Я… я не уверен, Нэй…Это не знакомая энергия, но созвучна с моей…Она слабая, почти иссякла… Неси ее домой!!! Быстрее!

Нэйланд подхватил Айвен и оказался в самом центре храма Судеб. Дрожащими от волнения руками он положил девушку в источник, питающий силами хранителей планеты. Искрящаяся всеми цветами радуги густая субстанция медленно обволокла ее и скрыла под своей толщей с головой.

– Почему Матерь приняла ее в себя, а не отправила эту энергию в общий поток? Что происходит, Хрисанф? – Непонимающе спросил Жнец.

Вдыхающий жизнь озабоченно нахмурил лоб.

– Эйи больше нет, но ты все равно связан. Я не сталкивался с таким ранее. Айвен была первой, в ком жила Эйя на этой планете. Я не знаю, что происходит с такими душами после смерти, но скоро мы это увидим, Мор – Тант.

Семь дней и ночей тело Айвен находилось в чреве планеты. Источник бурлил. Мист творила. Эйя действительно умерла, но то, что осталось после нее – вышняя энергия, чистейшая эмульсия необусловленной любви все еще текла по венам девушки. Матерь сливалась с этой энергией – плела новые нити, вплеталась в старые и снова плела, рождая совершенство – новый венец своего творения. Когда кропотливая работа была закончена – чудо обрело сознание и разум. Оставалось только зажечь и вложить в нее душу. Матерь не торопилась, чего-то выжидая.

– Она хочет, чтобы мы опустили в источник руки, – прочитал в ее нерешительности ответ Хрисанф Рувим.

Бамако и Антигон, все это время также лицезрящие это невероятное явление вопросительно переглянулись между собой.

– Зачем это нужно? – Спросил Бамако.

– Подозреваю для того, чтобы ее душа взяла искру от кого-то из нас, – ответил Хрисанф. – От того, кто будет ближе всего ей по духу.

Руахи одновременно опустили свои ладони в сверкающую разноцветными бриллиантами жидкость. Вдыхающий жизнь не ошибся. Едва уловимые потоки живительной энергии плавно перетекали между пальцами, нежно касаясь сущности каждого, как будто пробуя ее на вкус. Бамако и Антигон были отметены почти сразу. Матерь выбирала из «жизни» и «смерти». Она долго не могла определиться, металась от одного к другому, но все же сделала свой окончательный выбор, который поразил всех без исключения. Нэйланд Мор – Тант, Собиратель душ и жестокий палач стал тем, кто поделился своим «негасимым огнем» с новым «божеством».

– У нас что, прибавленье в лице еще одного Жнеца? – Риторически спросил пустоту пещеры Бамако. – Одного было более, чем достаточно…

– Тише ты, Инлос. Сейчас Матерь даст ей имя, и мы узрим ее триединую сущность, – оборвал ворчание брата Антигон Гай.

Искрящиеся воды в источнике расступились и из нее выплыла размывчатая, темно-синяя сфера, по рваным краям которой начали выбиваться ослепительно яркие лучи света. Сфера постепенно приобрела женские очертания. Все четверо, как подкошенные рухнули перед ней на колени, хором прошептав имя:

– Элия Авала.

Чистое воплощение женского начала, рассеивающий ночную мглу утренний свет, сострадание и милосердие, заступница и целительница, дарящая любовь и прощение всем живым существам. Вот, кого создала в седьмой день Матерь.

– Мир Праха приветствует тебя, сестра! – Торжественно произнес Хрисанф Рувим, когда пятый руах приобрел окончательную форму в виде прекрасной девушки, как одно лицо похожей на Айвен.

– Благо дарю вам, братья…, – чарующим, упоительным голосом поприветствовал их Элия.

Она протянула полупрозрачные руки, молчаливо приглашая каждого в свои объятия. Она по очереди обняла Хрисанфа, Антигона и Бамако. Обласканным не остался даже Карас, только Нэйланд так и не решился приблизиться к ней.

Айвен теперь Элия. Она узнала его. Вспомнила. Он прочел это в ее взгляде. Равная ему. Теперь он может прикасаться к ней без опаски умертвить ее. Разве не этого он всегда страстно желал? И вот так Матерь сжалилась над ним? Подарила ему сестру вместо возлюбленной пары? Жнец разочарованно поджал губы и высокомерно кивнул Элии в знак приветствия, а затем покинул дом, оставив после себя колючее, осязаемое облачко из горечи и обиды.

– Я всегда знал, что он недалекий пентюх, – сердито покачал головой Бамако. – Пусть помучается. Теперь в своих страданиях виноват только он сам.

Глава 46

– Что приключилось, Карас? Тебя снова обидели? – Мягкий, мелодичный, женский голос проникал прямо в душу и заставлял трепетать ее от наслаждения. – Кто это сделал, скажи мне?

Нэйланд презрительно хмыкнул, втайне наблюдая третью за день одну и