Властитель ледяного сердца - Марина Николаевна Александрова

Сейчас Йолинь не только удерживала необходимый настрой той массы людей, что собрались в зале, она и считывала их собственные эмоции. Как и чувствовала, что некоторые яро сопротивляются ее воздействию, точно сами не понимают, что с ними происходит. Вот и сейчас волна какой-то паники и растерянности пришла к ней с той стороны, где были Марсия и Эгиль. Но что говорить, слова Джодока застали врасплох и ее саму! Условия, в которых ей когда-то приходилось существовать, сделали из нее человека, способного отстраняться от собственных чувств и реально смотреть на то, что происходит вокруг. Значит ли это, что старейшины готовы поверить ей? Чувствуют ли они изменения, что коснулись ее? Хотя ее и удивили эти слова Джодока, но в большей степени они уверили ее в том, что с этими двумя ей предстоит отдельный разговор, от которого она намерена получить то, что хочет.

– Жена Властителя права, в данной ситуации необходимо разобраться. Кто свидетельствовал смерть Рикхарда? – спросил мужчина, обведя всех присутствующих темным взглядом.

Эгиль нервно вздрогнул, но отступать было все равно некуда. Демонова девка, надо было послушать ее тогда?!

– Я, Эгиль из рода Страйтов, – нехотя поднялся с места мужчина.

– Хорошо, отправишься с нами и покажешь, где все произошло.

– Да, – пробасил мужчина, лихорадочно вспоминая, несильно ли он наследил на той поляне. – Но… – нервно облизнул он губы и, прежде чем заподозрившая неладное Марсия смогла его остановить, продолжил: – Моя дочь носит под сердцем дитя Властителя Рикхарда, и мне хотелось бы, чтобы вы утвердили ее право находиться в родовом гнезде и быть полноправной хозяйкой до тех пор, пока ситуация не прояснится…

– Беременна? – с интересом взглянул Джодок на женщину, что нервно вздрогнула и, по всей видимости решив что-то для себя, прямо взглянула в глаза старейшины.

– Да, – громко сказала она.

– И как же к подобной ситуации относится законная жена? – не скрывая интереса во взгляде, посмотрел Джодок в сторону Йолинь.

Адаль же не смог не заметить, что на лице принцессы, даже в такой ситуации, не отразилось ни единой толики эмоции. Она человек вообще?! Это они с братом видят, что никакого ребенка Властителя и в помине нет, но она-то?!

– Никак, – коротко бросила принцесса, – я к ее беременности не имею никакого отношения.

«Это что, шутка? Она так пошутила, или что?» – озадаченно нахмурился Адаль.

– А к тому, что эта женщина заявляет свои права на то, чтобы стать полноправной хозяйкой в этом доме? – продолжал развлекаться старейшина. Правда говорил он все это с таким серьезным выражением лица, что было невозможно понять, что на самом деле старший из старейшин просто играет.

– Думаю, будет хорошо, если Марсия дождется возвращения Рикхарда здесь, – чуть улыбнулась принцесса, и даже у Адаля пошел мороз по коже от этой улыбки.

– Даже так?

– Да, к чему спешить, решая вопросы, которые требуют внимания моего мужа. Лично я никуда не тороплюсь.

Судя по тому, что мог заметить Адаль, ответы принцессы сильно задели Марсию. Ее бледное лицо вдруг покраснело, дыхание участилось, а взгляд был таким, что умей она испепелять им, от аирчанки остались бы лишь угли. Но принцессе, как, впрочем, и всегда, были абсолютно безразличны тем, кого она и за людей-то не считала. Ну, подумаешь, муха разозлилась, хлоп ее ладошкой, да и побоку.

– На данный момент я хотела бы поговорить с вами наедине, – без обиняков, просто заявила девушка.

Уже спустя полчаса, когда были решены основные вопросы, Адаль, Джодок и Йолинь остались в опустевшей зале втроем. Стоило последнему северянину выйти за дверь, как принцесса судорожно выдохнула, обошла стул, за которым стояла все это время, и села. Тут же у ее ног опустилась огромная тварь, положив свою голову на колени принцессы. Йолинь автоматически запустила свои маленькие пальчики в густую шерсть и начала почесывать зверюгу за ушами, точно та была ее домашней собачонкой.

– Как я понимаю… – начал было разговор Джодок, вместе с братом садясь напротив принцессы. Теперь их разделял огромный стол, и это давало принцессе определенную зону комфорта, чтобы чувствовать себя уверенней.

– Честно говоря, – оборвала его женщина, – мне все равно, что вы там понимаете.

«Вот так, просто с размаху, точно оплеуху зарядила», – мысленно поморщился Адаль.

– Меня учили играть в подобные представления перед толпой. Говорить, не говоря ничего, плакать, когда твой враг тонет, и действовать, когда никто этого не увидит. Так что не стоит начинать этот разговор с попыток ходить кругами, вы даже понятия не имеете, сколько времени это может занять со мной. Рик жив, и я это знаю.

– Отк… – на этот раз попытался заговорить уже Адаль и был прерван небрежным взмахом руки принцессы.

– Вы это сделали со мной, так почему теперь делаете вид, точно не понимаете? – посмотрела она в глаза старейшины так, что тот невольно почувствовал, что его только что пристыдили.

– Хорошо, – примиряюще поднял ладони вверх Джодок, – не стоит забывать, что мы теперь не враги, как и не стоит начинать разговор между союзниками в таком тоне.

– В каком? – Йолинь и правда не понимала, на что намекает старейшина. Он был для нее совершенно посторонним мужчиной, который никогда не входил в ее ближний круг, какой интонации он от нее ждет?

– Неважно, – отмахнулся Джодок, должно быть, поняв, что его излюбленного варианта беседы он и впрямь не дождется от нее. – Твой Дар сформирован, мы это видим, и ты утверждаешь, что продолжаешь ощущать связь с Риком?

– Да, – просто ответила она, а всего через мгновение добавила: – Я даже чувствую, где именно он сейчас. Это, – указала она пальцем туда, где билось ее сердце, – точно горит здесь. Оно зовет меня. Я бы ушла сама еще вчера, но пешком это слишком долго… И неважно, что вы обо мне думаете, но я не столь глупа, чтобы не осознавать, что мне по силам, а что нет.

– Почему ты хочешь вернуть его? Разве не был ненавистным для тебя этот брак? – задал вопрос Адаль. Ему и впрямь было интересно услышать ответ на свой вопрос.

На миг Йолинь стало не по себе. Почему она должна говорить о своих чувствах перед этими мужчинами? Она готова была ответить на любой вопрос, но самым сложным оказался именно этот. Он уязвлял ее, делал слабой и отчего-то заставлял себя чувствовать пристыженной.

Какое-то время принцесса ничего не отвечала. Она