Душа наизнанку - Александр Ольский

Практически не участвуя в беседе моих коллег, я весь вечер наблюдал за Полиной и окончательно убедился, что моя «незнакомка» – независимая, уверенная в себе женщина, которая обо всем имеет свое мнение и не боится его выразить. Такие люди предпочитают беспощадную правду красивой лжи, крайне редко обращаются за помощью и советом, мало интересуются взглядами окружающих, знают, что им нужно от жизни, и всегда рассчитывают только на свои силы. У них много недоброжелателей, мало союзников и еще меньше друзей. А еще большинство таких личностей – мужчины, женщины же – скорее исключение. Я вспомнил дневник Полины: нежелание иметь детей, прохладное отношение к браку, многочисленные романы, неординарные взгляды на мир и общество – все это объяснимо, если познакомиться с автором поближе.

Я понял, что характер Полли и ее светлая голова в сочетании с внешностью сексуальной нимфетки приводят в замешательство очень многих. Такая поразительная дисгармония содержания и формы встречается нечасто: за приветливым, почти детским лицом прячется умная женщина с непростым нравом. Встречаясь с Полиной, мужчины видят в ней привлекательную девушку, которую легко уложить в постель, а женщины – милую подружку, с которой приятно посплетничать о поклонниках и последней моде. Очень скоро и тех и других ждет сильное разочарование, потому что и подруг, и любовников Полина выбирает пытливо и осторожно; при этом решение всегда остается за ней. Более того, если вам не удалось впечатлить ее вашим интеллектом, то забудьте и о сексе, и о дружбе.

Размышления навели на меня тоску: шансы покорить сердце Полли таяли с каждым днем. Но как часто наше сердце спорит с разумом! Ведь первое алогично, а второй идет прямым путем. Разве можно остановить поток желаний, даже если эти желания – утопия? Я – всего лишь человек, а людям так свойственно совершать нелепые поступки, влюбляться в неподходящих людей и страдать от несбывшихся надежд.

В конце вечера, невзирая на советы разума и потакая велению сердца, я решил еще раз попытать счастья:

– Что скажете, Полина, как вам рождественская вечеринка?

– Отлично, Майк! Я замечательно провела время. Ваши коллеги – чудесные собеседники. Большое спасибо, что пригласили.

– Я очень рад, что вам понравился вечер. Уже поздно… Вы позволите вас проводить?

– Благодарю, Майк, но не хочу вас затруднять. Я возьму такси.

– Что вы, это же сущие пустяки. Я тоже без машины. Может, нам по пути? – умолял я.

– Боюсь, что нет. Я живу за городом. Не беспокойтесь, такси – надежный транспорт в нашем городе. Спокойной ночи! – любезно, но твердо ответила Полли.

Мой разум ликовал, а сердце плакало.

Глава 42

Чем больше мы виделись с Полиной, тем меньше у меня оставалось иллюзий на взаимность. Но похоронить робкую надежду не так-то просто. Я стоял на пороге любви и жил предвкушением путешествия в волшебную страну. Когда нам не отвечают на наши чувства, то причин всего две: дело вкуса или несвободное сердце. Мне не терпелось узнать, кто занимает мысли Полины, и потому нашу очередную встречу я решил посвятить исключительно любви.

Мы опять увиделись в каком-то кафе, снова выпили не одну чашку кофе и засиделись до темноты. Полина была одета в обычное платье, ее русые волосы собраны в небрежный пучок, макияж – тоже неяркий, но в тот день она показалась мне настолько обворожительной и сексуальной, что вместо беседы с ней мне безумно хотелось задушить ее в своих объятиях. Мне стоило немалых усилий вести с ней разговор о любви.

– Предлагаю сегодня поговорить о мужчинах. В дневнике вы посвящаете им довольно много страниц, – смело объявил я тему беседы и пристально посмотрел на Полину, пытаясь уловить ее реакцию.

По лицу женщины пробежала легкая усмешка – не то сожаления, не то иронии, – и без тени смущения она заметила:

– По правде говоря, мужчин было много, а любимых – кот наплакал.

– Меня интересуют и те и другие, хотя, конечно, больше всего – любимые. Например, что скажете о том немце, Йохане, который так кстати посоветовал вам брачное агентство в Риме?

– Да, – рассмеялась Полина, – он действительно оказал мне большую услугу. Что же касается наших отношений, то боюсь, что вы будете разочарованы.

– Почему же?

– Йохан никогда не был моим любовником. Мы просто дружили, хотя и дружбой это назвать сложно.

– Платоническая любовь?

– Знаете, Майк, есть хорошие люди, которых мы встречаем в неподходящий момент. Это как раз тот случай. Когда мы познакомились, у Йохана была невеста, они собирались пожениться и по окончании его контракта в Москве уехать жить в Европу. Мы, бесспорно, нравились друг другу, но то ли наши чувства были не такими сильными, то ли нам не хватило времени, чтобы, вопреки обстоятельствам, симпатия уступила место любви… Мы часто пересекались по работе, ходили вместе обедать, иногда засиживались допоздна в барах, целовались на скамейках в парках, переписывались по электронной почте, дарили друг другу милые безделушки, но так и не решились перейти Рубикон.

– Как вы думаете, он любил свою невесту?

– Мне сложно судить. С одной стороны, когда человек влюблен без памяти, мир вокруг не существует. С другой стороны, людям свойственно ошибаться и принимать за любовь ее двойников.

– Может быть, вам обоим не хватило смелости? – подсказал я.

– Смелости? – задумчиво переспросила Полина, убирая непослушную прядь волос за ухо. – Возможно. Но мне кажется, что настоящим препятствием стали принципы Йохана: чувство долга и, в какой-то степени, чувство вины.

– Вы хотите сказать, что он не мог расстаться со своей невестой в преддверии свадьбы, хотя в душе понимал, что его девушка – не та женщина, с кем бы он хотел связать свою жизнь?

– Совершенно верно. Конечно, принципы необходимы, но порой они становятся врагами счастья.

– Согласен. Видимо, даже у добродетели есть обратная сторона. И как же закончилась эта история?

– Йохан женился, и молодожены уехали жить в Вену. Спустя год у них родился сын, а через несколько лет они развелись.

– Неудивительно. Ну а ваши отношения с Йоханом?

– Жизнь разнесла нас в разные уголки планеты: после развода Йохан работал в Германии, потом жил в Люксембурге; я же, как вы знаете, сначала оказалась в Египте, а позднее