Жемчужная бухта - Элизабет Лоуэлл

– Почему?

– Отдайте жемчужины, и Дядя Сэм будет глух, нем и слеп к событиям сегодняшнего утра.

– Как ты заметила, – сказал Арчер, – это была чистая работа. Так что объясни поподробнее.

Глаза Эйприл превратились в узкие щелки.

– В ближайшее время, большой парень, ты окажешься по уши в дерьме.

– Я уже был. Вот почему я здесь. Если хотите, чтобы я достал вам эти жемчужины, то дайте слово, что Ханна Макгэрри выйдет из игры. Полностью.

Эйприл взметнула вверх тонкие черные брови.

– Единственный способ для нее выйти из игры – рассказать все, что она знает о выращивании таких жемчужин.

– Я ничего не знаю, – отрезала Ханна. – Если бы вы были знакомы с Лэном, то поняли бы почему.

– Вы были его женой.

– Я была его сортировщицей жемчуга. Выписывала счета. Заказывала одежду и продукты. Вот и все.

Эйприл сказала что-то резкое, затем посмотрела на Арчера. Он о чем-то напряженно раздумывал.

– Подумай вслух, хитрец.

Он нахмурился.

– Пытаюсь представить, как у Лэна хватило терпения, сноровки и проницательности для такого кропотливого дела.

– Итак? – потребовала Эйприл.

Ханна помотала головой. Терпение и скрупулезная осторожность не были свойственны Лэну.

– Только не Лэн, – просто ответил Арчер. – Он даже не окончил предпоследний курс университета. Ему ли этим заниматься! Хотя, возможно, после несчастного случая, сделавшего его инвалидом…

– После несчастного случая он не развивался, а деградировал, – сказала Ханна.

Эйприл не стала спорить по этому поводу. Что касается недостатков, тут досье Лэна было отвратительно чистым.

– Янь? – обратилась она к Чану.

– Я не знал Лэна до несчастного случая. Только после. Могу сказать, что он был еще тем ублюдком, дьявольски одаренным в смысле создания неприятностей. Он мог настраивать людей друг против друга лучше, чем любой дипломат. Люди его не любили, но всегда обращали на него внимание. Я тоже.

Ханна утомленно махнула рукой.

– Лэн не окончил университета, но это не значит, что он был глуп. Ему, например, всегда давали в долг.

– Да, – согласилась Эйприл. – У него был мощный природный инстинкт.

– Зная тебя, я понимаю, что это шикарный комплимент, – сказал Арчер.

Она улыбнулась, показав ряд ровных белых зубов.

– О тебе я могла бы сказать то же самое.

Арчер повернулся к Ханне.

– У вас было лабораторное оборудование в «Жемчужной бухте»?

– Нет.

– Вы уверены? – спросила Эйприл.

– Я делала все покупки. Я бы заметила необыкновенное оборудование.

– Как насчет экспериментальных жемчужин? – поинтересовался Чан. – Они чем-нибудь отличаются от обычных?

– Почти ничем. В этом и была проблема.

– Что вы имеете в виду? – потребовала Эйприл.

– Когда вы выращиваете жемчужины, вы должны постоянно включать и дикие раковины, иначе порода истощится и вымрет. Но когда Лэн занялся этим, он упустил что-то, благодаря чему жемчужины получались радужными.

Миссис Джой посмотрела на Чана. Он кивнул.

– Каждый жемчужный фермер знает, что порода диких раковин ухудшается, – подтвердил он. – Мы работали над этой проблемой в Австралии и на Таити, но особого прогресса не достигли. – Чан повернулся к Ханне:

– Итак, искусственная или естественная, но это была мутация?

Ханна задрожала от его напряженного взгляда. Как Лэн. Терзается навязчивой идеей.

– Это мое предположение. Есть огромная цветовая вариация в перламутре моллюска. Черные радуги являются лишь одним цветом в этом спектре. Было бы гораздо удивительнее, если бы мутации не было.

– Лэн когда-нибудь упоминал, как получил первые радужные жемчужины? – спросил Чан.

– Он гонялся за ними, когда я его нашел десять лет назад, – сказал Арчер. – Я стал интересоваться жемчугом только из-за него.

– Как он гонялся за ними? – спросила Эйприл.

– За слухами. Анализировал информацию. Покупал сведения, если не мог достать по-другому.

– Где? спросил Чан.

– Повсюду – от Таиланда до Арафурского моря. Мятеж, во время которого был искалечен Лэн, начался с его пренебрежительного отношения к одному контрабандисту. Тот человек оказался налетчиком, а не жемчужным фермером. Он не хотел рассказывать Лэну о том, где достал особые черные жемчужины. – Нахмурившись, Арчер продолжил:

– Мое предположение таково, что он в конце концов рассказал. Когда я их нашел, контрабандист был мертв, а Лэн почти мертв. Но на его лице светилась улыбка, а в кулаке была зажата черная радуга.

– Похоже на то, – сказала Ханна. – Иногда, когда Лэн сильно напивался, он орал, что проклятые черные радуги усадили его в инвалидное кресло, но что именно они снова поставили бы его на ноги.

– Как? – заинтересовалась Эйприл.

– Он верил в чудо, – просто ответил Арчер. Эйприл тихо выругалась. Чан подумал о чудесах и Лэне и кивнул:

– Жемчуг издавна использовали как лекарство. Даже в наши дни жемчужинами лечат рахит. Вполне эффективно, как говорят.

– Параплегия <Паралич нижних конечностей> далека от рахита, – иронично заметила Эйприл.

Арчер посмотрел на нее.

– Ханна не знает секрета выращивания радужных жемчужин. Какие доказательства вам представить?

Эйприл взглянула на Чана. Вид у него был усталый и раздраженный.

– Я же вам говорил. Я говорил своему отцу. С каждым разом я все больше убеждаюсь, что Ханна не знала секретов Лэна. Ни до его смерти, ни после. Он ей не доверял, да и она не смогла бы сохранить это в тайне, так как недостаточно умна или хитра.

Ханна не поняла, воспринимать ли ей это заявление как оскорбление или как комплимент. Возможно, было и то и другое.

Молчание тянулось, пока Эйприл раздумывала над планом дальнейших действий.

– О'кей, хитрец, – сказала она. –Предлагаю заключить сделку. Чан назначит цену, и вы оба продадите все, чем владеете в «Жемчужной бухте», человеку, которого я назову. Тогда и ты, и Ханна окончательно выйдете из игры.

– Ты сделаешь даже больше, – бесстрастно произнес Арчер. – Сделаешь так, что, если кто-то попытается преследовать Ханну, на него выйдет Дядя Сэм.

Хотя Эйприл это не понравилось, она вынуждена была согласиться.

– Ханна?

– Я продам все, кроме «Черной троицы».

– Итак, это реально, – энергично сказал Чан. – Я куплю. За любую цену.