Территория сердца - Весела Костадинова

Земля встретила нас жестоко. Вертолет с грохотом ударился о землю, его корпус вмялся, стекло разлетелось на осколки, и всё вокруг оглушило скрежетом металла и глухими ударами. Боль пронзила меня, я ощутила, как что-то острое царапнуло руку, и всё потемнело, а затем наступила тишина.

28

— Лучик! Лучик! — голос доносился откуда-то издалека, словно из-под воды или земли. — Ради бога, Лучик, открой глаза. Лучик, пожалуйста.

Я медленно начала осознавать своё тело, и первым, что пришло, была боль. Острая, режущая боль в ушах, словно кто-то вонзил в них иглы, заставляя меня морщиться даже без осознания происходящего. Всё тело ныло, и каждый вдох отдавался тупой, но сильной болью в груди. Я попробовала пошевелиться, но что-то мешало — ремень безопасности впился в меня, не давая сделать ни малейшего движения.

— Лучик, открой глаза! — Саша. Его голос становился всё чётче, как будто я медленно возвращалась из глубин какого-то кошмара.

Я с трудом приоткрыла веки. Вокруг было размыто, словно кто-то растянул мир в длинную, неестественную полоску. Сначала я увидела лицо Саши — бледное, залитое кровью, которая капала и на меня. Он смотрел на меня с такой тревогой, что моё сердце замерло.

— Вот так, родная… давай… — его рука мягко касалась моего лица, словно боялся сделать мне больно.

— Саша… — попыталась я сказать, но голос вышел хриплым, почти неслышным, и меня тут же захлестнула волна головокружения.

— Не двигайся, — приказал он, его руки начали осторожно расстёгивать ремень безопасности, который держал меня на месте. — Ты жива, всё будет хорошо, мы справимся, — голос был спокойным, но уверенности не было.

— Саша…. — я приподнялась на локтях, осматриваясь. Вертолет лежал на боку, вокруг торчали сломанные деревья, куски металла и обломки. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять — мы упали.

— Сиди спокойно, — он справился с ремнем и застонал. Сначала я думала, что он что-то увидел, но потом сообразила — он стонал от боли. Его правая рука почти не слушалась и повисла плетью. Как он сумел отцепить меня — не поддавалось пониманию.

— Саша… — выдохнула, сморгнув слезы, застилавшие глаза.

— Тихо, солнышко мое, тихо, — прошептал он сквозь зубы. — Все в порядке.

— Ты ранен… — я с трудом протянула руку, пытаясь прикоснуться к его плечу, где висела пострадавшая рука.

— Главное, что ты цела, — сказал он тихо, но решительно. — Я разберусь. Как ты сама, Лучик? Где болит? — его глаза внимательно осматривали меня, не обращая внимания на его собственную боль.

— Уши… голова… но думаю, я в порядке, — пробормотала, вслушиваясь в ощущения. Да, не считая синяков и ссадин, похоже серьезных ранений я не получила.

Встала на ноги, быстро моргая и пытаясь осмыслить произошедшее.

Все, что осталось от передней части вертолета больше походило на мясорубку. Тела пилотов были искорёжены, смяты почти в фарш. От этого зрелища меня едва не вывернуло наизнанку.

Внимание привлек плач, который с каждым мгновением становился все громче.

Я обернулась и на мгновение застыла, глядя на мальчишку, который, кажется, полностью потерял контроль. Он сидел на корточках, раскачиваясь взад-вперед, и его плач всё больше походил на дикий вой, разрывающий окружающую тишину.

— Эй… — позвала я его неуверенно, пытаясь вернуть его в реальность. — Ты ранен? Нам нужно выбраться отсюда.

Он даже не поднял головы, продолжая бессмысленно раскачиваться и всхлипывать. Казалось, он погружен в шок и не слышит меня. Моё сердце гулко стучало в груди, когда я повернулась обратно к Саше, который, несмотря на свою раненую руку, пытался сориентироваться в ситуации.

— Он в шоке, — выдавила я, глядя на Сашу, и тут обнаружила то, что заставило меня оцепенеть от ужаса. Моя голова вдруг загудела, когда восприняла всю ужасающую картину: его рука безвольно висела, на голове сияла огромная ссадина, заливая кровью лицо, а нога была вывернута в таком неестественном положении, что у меня внутри всё сжалось. Но что заставило меня по-настоящему похолодеть, так это острый металлический штырь, глубоко вонзившийся в его плечо. Каждое его движение, каждый вздох, казалось, приносили ему невыносимую боль, но он сдерживал стон, не показывая, насколько плохо ему на самом деле.

— Пиздец, полетали, — раздался откуда-то сбоку почти спокойный голос.

Я резко развернулась и обнаружила Михаила Борисовича, лежащего на полу. Его ноги были придавлены массивным винтом. Сам он, приподнявшийся на локтях, был мертвенно бледным.

— Охуенно полетали, — повторил он, скривившись в слабой усмешке и бессильно падая на пол.

Я ощутила, как меня накрывает волна паники. Всё происходящее казалось кошмаром. Но времени на панику не было — нужно было действовать, и быстро.

— Саша, я… я найду аптечку, — прошептала, пытаясь подавить страх.

Быстро осмотрелась и увидела сумку, зажатую между обломками вертолёта. Руки дрожали, когда я выдернула ее из-под обломков, открыла и нашла аптечку.

— Сейчас… сейчас… — пробормотала я, направляясь обратно к Саше.

— Лучик, — прошептал он, его голос был слабым, но спокойным. — Сначала… Михаила… У него ноги…

Я почувствовала, как холод прошёл по телу, но кивнула, понимая, что он прав. Моя голова гудела от напряжения, но я заставила себя сосредоточиться.

— Михаил Борисович, я сейчас помогу, — сказала, подойдя к нему и пытаясь понять, смогу ли я освободить его ноги.

Если они у него раздроблены — ему пиздец. Если у него открытые переломы — ему пиздец. Если откроется внутреннее кровотечение… ну все понятно. Короче, шансов…. Маловато.

Я осмотрела упавший винт и выдохнула с облегчением — ноги сломаны в нескольких местах, но открытого перелома нет. Видать сильный у мужика ангел-хранитель.

— Эй! — громко крикнула я снова, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Помоги! Нам нужно освободить его, ты же не будешь сидеть здесь и выть до конца⁈

Парень не отреагировал. Его глаза оставались пустыми, а руки продолжали сжимать плечи. Он казался полностью поглощённым собственным ужасом, словно запертым в ловушке собственного сознания.

Я сжала зубы, чувствуя, как меня охватывает ярость. Времени на уговоры