Дуэт с герцогом сирен - Элис Кова

Впрочем, он вел себя так с самого начала. Осмеливался прикасаться ко мне, чтобы я смогла выбросить из головы лишние мысли и выучить слова, хотя знал, что это запрещено. Отвел меня в дом Шила и заставил попрактиковаться в магии, чтобы обрести уверенность в себе перед спуском во впадину. Помог моей семье… Ильрит многим рисковал ради меня.

Я его не заслуживаю. Особенно потому, что он считает меня воплощением надежности и чести. Я уже не помню всего, что происходило в прошлом, но эта мысль горит в мозгу столь же ярко и отчетливо, как путеводная звезда.

– Не позволяй человеку дурить себя, Ильрит. Даже подношению. – Вентрис, открыто хмурясь, складывает руки на груди.

– Не цепляйся за историю, заслоняясь от прогресса, Вентрис, – парирует Ильрит.

Вентрис поджимает губы. На его лице отражается внутренняя борьба. Интересно, какие доводы «за» и «против» он сейчас взвешивает? Удивительно, но, по всей видимости, какие-то слова Ильрита все же до него дошли и сработали в нашу пользу.

– Очень хорошо. Мы разделим ответственность. – Похоже, максимум, что может Вентрис предложить нам для достижения желанной цели, это компромисс. – Я вернусь позже, чтобы ее помазать, а пока оставляю на твое попечение. Проследи, чтобы она мысленно обращалась к Бездне. Не хотелось бы из-за тебя снова потерпеть неудачу, – язвительно бросает он и уплывает, оставляя нас наедине в моих покоях.

– Он тот еще тип, – замечаю я.

– Твоя правда. – Ильрит приближается к столу.

– У нас точно не возникнет проблем?

– Ты ведь этого хотела, верно? – В его вопросе звучит заботливость и мягкая пытливость. Герцог искренне хочет услышать ответ. Хотя это не укладывается в общепринятые рамки.

– Да, но как ты узнал? – оборачиваюсь я к нему.

Он долго молчит, потом признается:

– Я слышу это в твоей песне.

– В моей песне?

Ильрит подплывает ближе и мягко проводит пальцами по моему подбородку. Я неподвижно застываю. Он тем временем касается большим пальцем моего уха.

– Я как-то говорил тебе, что в душе каждого из нас живет песня.

– Да… И ты слышишь мою?

Герцог кивает. Но почему он выглядит таким печальным? Неужели я приношу ему столько горя? Сомневаюсь, что смогу переварить правду, поэтому предпочитаю не спрашивать.

– Тебе нужна компания, пока ты «общаешься с Бездной»? – немного настороженно интересуется Ильрит. На его лице маска непроницаемости. Он хочет остаться? Или я и так уже надолго его задержала?

– Только если захочешь, – как можно безразличнее отвечаю я.

И сердце замирает в ожидании его слов. Несколько долгих мгновений он молчит, потом произносит:

– Я хочу.

Сердце вновь резко ускоряет бег.

Такое впечатление, будто между нашими телами пролегает целый океан. И все же герцог так близко, что это расстояние можно преодолеть в мгновение ока. Всего миг, и я могла бы до него дотронуться, провести пальцами по узорам, покрывающим одну сторону груди, будто по карте, отыскивая свой путь к нему. Изучая его самые неизведанные территории.

– Что нужно делать? – Я и сама слышу, что слова звучат немного напряженно.

– Все, что может доставить тебе удовольствие.

Он скрещивает руки на груди и принимается задумчиво поглаживать подбородок. Знакомое движение, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. С губ так и рвется язвительный ответ, что есть немало занятий, способных принести мне удовольствие с ним наедине.

– Я могу раздобыть пару интересных игр. Или свиток, в котором подробно описан древний язык сирен. Или же что-то на общем языке, содержащее больше сведений о Крокане. – Герцог опускает руку и одаривает меня ослепительной улыбкой. – Все, что тебе захочется. Скажи только слово, и это будет твоим.

– Не слишком-то похоже на «общение с Бездной», – усмехаюсь я.

Ильрит невозмутимо пожимает плечами.

– Я могу все это устроить.

– Почему ты так добр ко мне? – не могу удержаться от вопроса.

– А разве до сих пор было иначе?

Закономерный ответ. Да, он вел себя по-доброму, но сейчас…

– Я чувствую, как будто что-то изменилось, – признаюсь я.

Пару мгновений он, кажется, не знает, что ответить, и просто смотрит на меня. А я прежде и не замечала, что в его глазах таится столько разных красок…

– Это как-то связано с тем, о чем мы говорили в Природных Землях? Что ты якобы не заслуживаешь любви?

– Я ничего не говорила о любви. – Отвожу глаза, опасаясь, что иначе он заглянет прямо в душу. Мне нельзя думать о нас. И ему тоже. Это слишком серьезный риск для обоих.

– И не нужно было. Вот только ты не просто боишься любви… – Ильрит подплывает чуть ближе, благодаря маленьким плавникам на хвосте двигаясь без помощи рук. Он сам-то понимает, что говорит? И откуда в его взгляде напряженность? – Позволь сказать тебе, Виктория, без сомнений и колебаний, что ты достойна доброты, сострадания и любви. И я готов повторить это тысячу раз, лишь бы только ты поверила. – Герцог опускает подбородок, пытаясь встретиться со мной взглядом.

Все инстинкты кричат, призывая оттолкнуть его, и посильнее. Ведь уроки жизни о том, что никому нельзя по-настоящему доверять и ни на кого не следует рассчитывать, намертво запечатлелись у меня в душе.

Но, возможно, мне давным-давно стоило бы проявить немного больше доверия. Всех, кто окружал меня, я держала на расстоянии вытянутой руки, потому что именно мне надлежало заботиться о них, а не наоборот. Однако они находились рядом, готовые ради меня бороться и жертвовать собой. Я не в силах изменить прошлое, но могу подправить будущее – то немногое, что еще от него осталось.

Внезапно меня охватывает странное ощущение свободы, никогда не испытываемое прежде. Пусть впереди неминуемая гибель, но к чему себя сдерживать? Не лучше ли считать это своего рода освобождением? Нет никакого «потом», и, что бы я ни выбрала, расплаты не последует. Я ведь все равно отправлюсь в Запределье. Так что я потеряю, пожив немного для себя?

Не говоря ни слова, плыву к балкону. Ильрит следует за мной. Усаживаюсь на перила, он же устраивается на свободном месте рядом со мной. Сегодня внизу не видно ни следа Крокана.

– Давай, можешь спрашивать о чем угодно.

– Прости?

– Наверняка у тебя есть вопросы обо мне… о том, почему я такая. – Между нами одновременно происходят два разговора. В первом мы озвучиваем свои мысли, во втором – умалчиваем обо всем, что не хотим или не можем говорить. Возможно, если мне хватит смелости, я смогу немного приоткрыть границы недосказанности. – Я поведаю все, что хочешь знать. Даже то, чем не делилась в Природных Землях ни с семьей, ни с друзьями. Спрашивай, и я отвечу совершенно честно.

Ильрит довольно долго обдумывает мои слова, давая мне