След Чайки - Броня Сопилка

себя. Словно она день за днём, час за часом проклинала себя саму за то, что живёт. Незадолго до ритуала я материализовался перед ней, и она испугалась при виде меня. Оказывается, я изменился, став похожим на настоящего монстра. Эви впала в долгую истерику, и успокоилась только после яростной ночи с Эр-Шаром. Хотя нет, не успокоилась – оцепенела. Больше она не испытывала сильных эмоций, и даже последующие ночи с эрхом проходили будто в тумане. Хотя внешне всё выглядело довольно мирно, как у нормальных супругов, и Эр-Шар решил, что Эви, наконец, смирилась и покорилась.

Наивный.

И вот, спустя тридцать два года с момента встречи Эр-Шара и Эви, с момента гибели Старого мира и начала вынашивания мира Нового, – первое апреля две тысячи девяносто девятого по старому летоисчислению стало сакраментальной датой.

Эрх Афос-Саваилэ Эр-Шарринихан-Су и Эвелин Чайкина, которым суждено в памяти людей стать единым Безымянным богом, Герман Зорин и Хикари Хошино – называвшие себя Хелио и Сандарой, Туранг Даррен и Дария Харитонова, предпочитавшая имя Дхара, Вэб и Исихия, прекрасные люди, настоящих имен которых я никогда не знал, а также двести семьдесят магов, в том числе дети Эр-Шара от других женщин, приступили к ритуалу Возрождения мира.

Судя по тому, что страна с названием Сейнаританн всё же существует, а повелевает ею семейство с фамилией Риниган (Ринихан – явно часть имени эрха), ритуал удался. И судя по тому, что здесь почитается культ Семерки, а имя странника-эрха надежно забыто, Эр-Шару не удалось стать единственным богом этого мира.

Увы, сам я не знаю, что и как было дальше, ибо ритуала триангуляции душ мы с Эви не пережили.

Зато я прекрасно помню, как мы умерли.

***

...luz vienen, dispersar la oscuridad, que la tierra esté limpia…

Я ранее не слышал языка, который звучал из уст Эр-Шара, справедливо считая, что это язык его мира, но Эви понимала его. Не только, как знакомый язык, один из семи обязательных в школьной программе. Что-то куда более древнее, что-то впившееся в душу и не отпускающее. Я чувствовал, как восстает в ней некое воспоминание. Нет, нет так, – Воспоминание. Грозное и беспощадное, и светлое и грустное одновременно, оно мелькало в проблесках пламени…

…nuestra conciencia es una!

Но не успело оно собраться в осознанную картину, когда мысли Эви затопило чужим сознанием. Не одним – сотнями. Слияние сознаний всех участников для того, чтоб единой волей, единой мыслью взять от каждого и отдать свету и миру. Чтобы развеять тьму и очистить землю от скверны.

И каждый знал, и каждый был готов погибнуть, отдавая свою силу. И только Эви и Афос-Саваилэ Эр-Шарринихан-Су должны были выжить наверняка. Все маги-участники ритуала шли на риск с минимальными шансами остаться в живых, только чтобы возродить мир для неё и чужака. Для тех, кто на самом деле и стал причиной гибели этого мира.

...Авось… какой же ты Сссу…

Эвелин не могла поверить в сознательное самопожертвование такого количества магов, разве что они находились под внушением Эр-Шара.

Она решилась в один миг.

По плану эрха Эвелин должна была замкнуть этот гигантский символ бесконечности, запустить движение сил и передать управление потоком половинке. Потоком, который с каждым витком забирал бы всё больше и больше сил у участников ритуала.

Вместо этого она выплеснула полученную силу в мир, разрывая контакт с остальными магами, но держа круг с Эр-Шаром. Теперь она знала, что для очистки её мира достаточно сил их двоих. Нужно всего лишь пожертвовать жизнью.

Последнее, что я чётко помню – это чайка эрха, метнувшаяся в лицо Эви, и словно в неё провалившаяся, а затем остались смутные видения, то гибели то возрождения…

...треск пламени, лязг стали…

...косые дожди, яркие лучи…

...множественные радуги, разливы зелени…

...звон капели…

И свет. Много-много света.

Эрх должен был погибнуть с нами, но видимо, он всё-таки выжил. А может Безымянный – это и не бог вовсе, и звание главы пантеона – лишь дань памяти за «былые заслуги». Всё же, если бы не Эр-Шар, Сейнаританна бы не было. И кто знает, какая судьба ждала бы человечество.

Ведь поводом для запуска ножей-ракет могло стать что угодно.

– Ничего особенного бы не случилось…

Я вздрогнул. Голос Шеннона, даже не пошевелившегося – так и лежавшего на спине с закрытыми глазами, – показался мне незнакомым. Впрочем, что странного, я ведь и не слышал его никогда – хриплый шёпот к бреду не в счёт, а голос в голове и должен отличаться от того, что исходит из горла.

–…прошло бы пару тысяч лет, агрессивные мутанты выбили бы друг друга, а одичавшие люди создали бы новую цивилизацию. Постепенно, медленно, за тысячелетия достигли бы своей вершины, и снова погубили себя сами. Вечный круговорот, знаешь ли. Мы с Эвелин всего лишь ускорили процесс.

Я удивлённо заморгал, даже глаза протёр и ухо прочистил, сначала одно, потом второе. Рядом тихо охнула Шера:

– Безымянный…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 14. Долгая дорога бога

– Ну отчего же, у меня есть имя, – возразил бог (которого я таскал в черепушке больше трёх лет. Озвереть!) – Меня зовут Филипп Шеннон. Всё остальное – неважное. И хорошо бы – забытое.

В дверях появился Док (дед бога, сдохнуть и не жить!), но ничего не сказал, просто присел под стеночкой, не отойдя и метра от двери.

– И да, Безымянный тогда не только выжил, но даже умудрился сберечь для себя половинку. Не сам, а при помощи её Хранителя. Не смотри на меня так, ты был только заменой, и не зря чайка так тебя не любила. Именно она была настоящим Хранителем души Лин… Эвелин. Она помогла завершить ритуал и уберечь душу Эвелин, не отпустив на перерождение, хотя тело успело рассыпаться пеплом. Правда Авось тоже чуть не отбросил копыта – с месяц провалялся без сознания. Но пришел в себя и очень удивился тому, что все, в том числе и выжившие маги, не только не добили его по-тихому, но и превозносили, как героя.

Я не сразу понял, что в этом странного, удивленно поводя ушами.

– И это, – пояснил Шеннон, – несмотря на то, что, благодаря слиянию сознаний, все узнали истинную грязную суть Авося. Он ведь, действительно, знал. Знал, что большинство магов в триангуляции погибнет. Погибнет – лишь для того, чтобы жил он и его половинка. Погибнут, чтобы он стал единственным богом этого мира.