След Чайки - Броня Сопилка

– И каждый бхаката мечтает найти его и преисполниться благодати, – припомнил Док.

А мне вдруг подумалось, уж не был ли Док знаком лично с кем-то из бхаката? С разбойником Крис-Крысом Леон ри-Кройзис точно пересекался, а Тимон Инвиз, который «дядюшка Тим» и подельник Криса – был когда-то бхаката.

– Бхаката бывшими не бывают. Даже остановив поиск, они живут философией добра, – усмехнулся Шеннон в ответ на мои мысли.

Хорошенькое добро – сотрудничать с ворами и разбойниками.

– Своеобразное, это да. Зато он подкармливает нуждающихся и способен приютить сиротку.

Гм… спорить о бхаката с первым бхаката дело явно неблагодарное.

– Но что же было дальше? – моя неугомонная Шера, кажется, активировала кристалл записи. По-моему, она набралась замашек у рыжего Йожика.

– Чистым духом, не отвлекаясь и не вмешиваясь в окружающую реальность, я стал размышлять, как исправить свои ошибки. Я решил спланировать цепи случайностей – повелитель я им или кто? – которые приведут к встрече с Лин. Нормальной встрече – на равных, без вероятности, что она погибнет у меня на глазах. Встречи с чистого листа, без тысячи вредных привычек в характере без разницы в сотни лет в возрасте. Триста лет ушло у меня на создание сети сценариев, которые должны были привести нас в одну точку. Нюансов было так много, что мне порой казалось, никогда у меня ничего не выйдет, да и сейчас я не могу быть уверен, что получится исправить все допущенные ошибки. Что Лин не вспомнит всего, а если вспомнит – сможет простить.

О, да… если она всё вспомнит, то бросится прочь, спрыгнет с небоскрёба, предпочтёт сгореть в огне, чем снова попасть в ту зависимость, от которой страдала тысячу лет тому.

Шеннон вздохнул.

– Если вспомнит, то надеюсь, не только то, что было до ритуала. Чайка видела меня разным…

Бывший Авось (как удачно Эви выбрала прозвище из его имён – «Безумный») умолк на долгую минуту, потом тихо сказал:

– Жизни без неё я не представляю, и всё что хочу – подарить ей то счастье, которого лишал все эти века, и не допустить её новой преждевременной смерти. И как-то не очень хорошо у меня получается.

Шера всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо. Шеннон словно очнулся от своих печалей, и продолжил спокойным голосом:

– Я почти завершил заготовки сценариев, искренне сочувствуя Творцу, когда душа Лин выскользнула из моих рук и исчезла в мирах. И снова она оставила мне свою чайку – Лин умела нарушать мои планы. Я бросился на её поиски, я метался по мирам чистым духом, ведь если не вернуть ей хранителя, то снова потеряю её, едва обрету. «С чистого листа» я не буду знать, что делать при встрече, чтобы спасти. Я и с «грязного» ниразу не сумел её удержать.

...Я нашел Лин на Земле, во времени, близком к опасной точке. Девочке было меньше четырёх лет, и при встрече со мной её едва не убила молния. Лишь возвращение Хранителя смогло её спасти. И немного моей магии, сделавшей тело ребёнка более выносливым.

...Мир пришлось замедлить, чтобы догнать её в своем мире, чтобы не опоздать и успеть извлечь её до рокового года. А ещё мир пришлось запечатать на себя, как мир-раковину, – чтобы никто не смог проникнуть в него, заметив нарушения в ходе времени, и как-то повлиять на мир. На это ушли все мои силы, и я развеялся, уходя на перерождение.

...А потом у Марины и Вито родился сын. И судьба его построилась по самому сырому, кривому и невероятному из всех сценариев, подготовленных мной.

– То есть ты спланировал своё нелепое распыление, приворот в исполнении Глинни, падение с небоскреба и подселение в хомячка? – Голос ректора не выражал эмоций, а словами можно было забивать гвозди.

– Нет, в сети сценариев почти нет конкретных фактов. Узловые точки в ней – это весы, на которых вероятность должна качнуться в сторону, ведущую к цели. В такой сети известны лишь некоторые исходные и сама цель… да. Я и сам сейчас поражаюсь тому, как построилась эта цепь. Похоже в своих расчётах я упускал один особо хитрый фактор – сопротивление соединению, заложенное в нашу природу творцом.

«И всё же, не глядя на всё сопротивление, ты сумел её встретить», – подумал я.

– Угу, мне удалось обхитрить хитрый фактор. Но я снова её потерял, и даже зная где она и как её найти – я ничего не могу. Насмешка судьбы над повелителем случайностей.

«Но почему? Ты ведь знаешь теперь, где она. Или ты не сможешь войти в запертый мир?»

– Войти-то я смог бы, но… я бездарен теперь. У меня нет хранителя. Как когда-то у Эвелин. И это в противовес той силе, которой я обладал ещё недавно, да ещё и в таком возрасте. Мне сейчас даже шевелиться лишний раз не стоит. И пить и есть нужно очень аккуратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Зачем?

– Чтобы не подавиться, или вилкой глаз себе не выколоть.

– О-о… – я начал понимать. Ворон с Ники предупреждали, да и Эвелин… я вспомнил её детские беды.

– Ага. Я сейчас не просто невезучий, я – уже практически труп. А если мне каким-то невероятным чудом удастся приблизиться к Лине… да на меня небоскрёб свалится, – бывший бог рассмеялся, но вскоре закашлялся, подавившись слюной. – Творец, заинтересуйся бы он своими букашками, остался бы доволен, – заключил Филипп, отдышавшись.

Он не жаловался, не прикидывался страдальцем. Он просто констатировал факт: неудачник без хранителя не сможет даже подойти к половинке, не убившись по дороге.

Я сглотнул и нервно поглядел на Шеру.

Её глаза наполнились слезами – она поняла меня без слов, – но всё же, коснувшись носом моей щеки, передала:

– Ты… ты должен им помочь…

– Я могу быть твоим хранителем? – спросил я быстро, чтобы не успеть задуматься, чем это чревато для меня и Шеры.

Впрочем, для Шеннона все мои мысли были открытой книгой.

– Можешь. Но на сей раз не на века… – сказал бывший бог. И улыбнулся благодарно – одними лишь глазами.

Обняв на прощанье Шеру, я подошел к Шеннону (или вернее будет называть его Эр-Шаром?) и запрыгнул ему на грудь, прямо над солнечным сплетением.

«Прими мою силу», – подумал я, зная, что буду услышан.

Бывший бог глубоко вдохнул и на выдохе