Ниточка судьбы - Елена Гонцова

— Ах да, мне Павел говорил, что воровской вкус сильно изменился за последний год. Появились воры, которые не метут все подряд, а, так сказать, выковыривают изюм. Ищут волшебные перстни, к примеру.

Солнце давно зашло, скрылось, утонув в море, но в долине было светло от яркой луны, которая отражалась во множестве ручейков, сбегавших со скал и звучащих на все лады. Алексей замолчал, наслаждаясь волшебной картиной, а потом продолжил:

— Кражи эти связаны с предметами, которые относятся к истории культуры. Это было всегда. Просто сейчас новый виток. В начале третьего тысячелетия, после предшествующего хаоса и бедлама, первыми поумнели как раз воры. Олигархи начали вкладывать деньги в крупные культурные акции. А мелкая сволочь стала скрести по сусекам. Благо там полно всяческих допотопных сокровищ, как выяснилось. Остальная часть общества не слишком поумнела и оказалась неготовой к бурной атаке проходимцев.

— Я типичный представитель основной части общества, — с грустью призналась Вера. — Я оказалась неготова ко всему без исключения.

— С тобой все обстоит иначе. Ты сама раритет. Но тебя хотели не похитить, а растворить.

— Довольно, больше не могу, — закричала Стрешнева. — Они добились своего. Я не хочу заканчивать консерваторию!

— Это мы обсудим после.

— Это не обсуждается, Алеша. Я выхожу за тебя замуж, если, конечно, возьмешь. И все. Я хочу жить, как живет Катарина. Любоваться природой, слушать музыку моря, леса, гор. Преподавать музыку детям, воспитывать своих малышей, наконец. Но не для того, чтобы они стали кумирами публики и всяческими секс-символами. А для того, чтобы прикоснулись к таинственному миру. Мне кажется, ты хотел именно этого? Или я не права?

Алексей взял Веру на руки. Она закрыла глаза и мгновенно уснула.

Сквозь сон девушка слышала, как Алексей вносит ее в дом и что-то весело говорит горцам. Различала одобрительный гул голосов и обрывок красивой старинной песни. Но не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. И это Веру совершенно не тревожило. Зато проснулась она раньше всех. И решила, что они должны составить подробный план дальнейших действий. Вместе с Алексеем. Но сначала надо попробовать сделать это самостоятельно. Нельзя жить без всеобъемлющего плана, потому что только тогда ты вправе сам корректировать события или их отсутствие. Иначе начинают корректировать тебя, не прилагая к этому никаких особенных усилий. Ты просто-напросто наполняешься чужой рутиной и становишься мертвым чучелом. И какая разница — стоишь ты в углу, висишь на стене или играешь на фортепьяно.

Вера подумала на всякий случай, что это мысли из прошлой жизни.

Она вышла из башни и тут же представила, что находится в Высоком Городке.

Видение было настолько ярким, что девушка потерла глаза. Пейзаж был иным, но свет, воздух, зелень и синь — все было оттуда.

Алексей нашел Веру в Долине ключей немного встревоженный.

— Ты успел привыкнуть к тому, что со мной постоянно что-нибудь происходит, — заметила Стрешнева. — А я умудрилась за несколько дней отвыкнуть от этого. Сначала мы поедем к моим родителям. Нельзя ли сделать это как-нибудь поскорей? Скитаться по чужим углам, даже если они так причудливы и великолепны, слишком большой труд. Я и так сделалась португалкой. Разве ты не заметил?

— Еще как заметил, — в тон ей ответил Алексей. — То есть ты опередила себя на триста лет.

— Да, — серьезно согласилась Вера, — я это сделала. Я тебя догнала. Ты не передумал за ночь, которую мы снова провели отдельно, жениться на мне? Ты всю ночь пил вино с этими разбойниками и жалел, что связался со мной?

— Поживем — увидим, — неизвестно чему улыбаясь, ответил Тульчин.

На следующий день они были в Сетубале.

— Это моя вторая родина, — сказала Вера Катарине. — И ничего не могу с этим поделать. Я здесь снова родилась. Думаю, что мама простит мне этот казус. Я так смешно бродила по вашему городу, думая сначала, что я американка, даже вспомнила свою родную реку — Миссисипи. Вполне серьезно.

Алексей сделал короткий звонок капитану Кравцову. Только тогда Вера поняла, что к ней вернулся подарок Осетрова — ее мобильник, украденный вместе с документами.

Она тут же позвонила матери и сказала, что скоро приедет. И не одна.

— Невероятно, — ответила Марта Вениаминовна. — Не было ни гроша — да вдруг алтын! Поздравляю на всякий случай. Не знаю еще — с чем, но, кажется, догадываюсь…

Вдвоем с Алексеем они долго прогуливались по Сетубалу.

— Дом присматриваешь? — обнимая Алексея, смеялась Вера. — Знаю, знаю, стал бы ты меня так долго водить по этим извилистым улицам!

— Музыку сочиняю, — ответил он. — Маленькую серенаду — для тебя. Фа-минор. Не зря ты водила меня в долину ключей. Удивительно, что мы встретились именно в этих сказочных горах, будто тебя некто мудрый и сердитый перемещает ради меня.

— Почему сердитый? Просто — мудрый. Я такого старика видела тогда в Питере. И он что-то важное сказал обо мне, словно видел меня насквозь. И я тогда испугалась себя и не хотела ехать к вам с Кравцовым, хотя и не знала, что ты в Москве, а собралась бежать в Высокий Городок. Но как будто старик, тот самый, меня на расстоянии остановил. Может, он и сейчас где-то здесь. Смотри, вот же он!

— «Это он, это он, ленинградский почтальон!» — радостно воскликнул Тульчин.

— Алеша! — засмеялась Вера. — Что ты так кричишь?

— Только поезд! — ответила девушка голосом, не терпящим возражений, на предложение купить билеты в агентстве Аэрофлота, которое попалось им по дороге. — Мы должны ехать через Пиренеи, как во сне, который я здесь видела. В том сновидении был ты, такой же — как раньше и одновременно такой же — как в Москве. А еще ты был деталью пейзажа, апельсиновым деревом, домом в мавританском стиле и целым городом, который внезапно разворачивается на черной и зеленой равнине… А потом, я хочу хоть краем глаза увидеть Мадрид. Я полюбила Португалию, но в этой любви много печального. Все это нужно разбавить пространством. Ты понял?

— Мудрено говоришь, милая, — ответил Тульчин. — Но в твоих словах слышится тайное желание мир посмотреть, впрочем, мне это только на руку, и я покоряюсь. Но тогда придется делать остановку в Париже. Впрочем, это для меня тоже полезно. Может наконец выберешь место своего дальнейшего жительства.

— Ты надо мной смеешься, Алеша. Не надо смеяться над той, которая еще недавно была столь несчастной. Вот в этой корчме я пожирала сардины и пила здешнее вино, когда себя не помнила. Понимаешь, я стала уникальной. Я помню, как однажды не помнила себя. И вот, не помня себя, я как бы вглядывалась в другое пространство. Знаешь, была такая картинка в учебнике по астрономии — как любопытный человек проломил головой сферу Птолемея и увидел такое! Бесчисленные какие-то созвездия для начала. Оказывается, что я в беспамятстве узнала о себе самое главное. Где угодно, только с тобой… А ты говоришь — место…