Мэри Роуз - Шарлотта Лин

Энтони поднялся так резко, что Сильвестру на ум невольно пришло сравнение со складным ножом.

— Я ему не нужен, — произнес он, поправил рукой рубашку и камзол, помог Сильвестру встать. — Это все Сильвестр придумал.

— Это была самая лучшая идея в мире, — ответила Анна. — Хотите — верьте, хотите — нет, но Франциск попросил у меня прощения от имени своей королевы. И он еще раз подтвердил, что будет хлопотать в Риме за наше дело. Король очень тронут, но хочет сказать вам об этом лично. И, мастер Флетчер, вы тоже ему нужны.

Сильвестр увидел сморщенный от боли лоб Энтони и расширившиеся от ужаса глаза. Он хотел попросить Анну отпустить друга, но в следующий миг они втроем уже вошли в зал, где последние огарки свечей отбрасывали свои тени на стены.

Сильвестр и Энтони опустились на колени, а Анна, приплясывая, подошла к королю.

— Мой король, для меня большая честь представить вам своих друзей. О мастере Саттоне, брате графини Рипонской, я вам рассказывала. Его отец — сэр Джеймс, сражавшийся за вас при Теруане.

— Так, так. — Король снова сидел на своем месте, за столом на возвышении, который делил с Франциском ж гномом-Кромвелем. Он расстегнул свой роскошный камзол, вытянул нога и, казалось, был полностью расслаблен. — Значит, вы тот самый человек, который сражался за нашу даму на протяжении всех этих дней?

Сильвестр почувствовал, как кровь прилила к лицу. Анна стояла между ним и королем в красном платье, а ему казалось, что по залу разносится резкий голос Джеральдины: «Того, кто по-хорошему относится к его Аннушке, он ударит не по рукам, а по шее — топором палача». Он не на шутку испугался, но затем ощутил, как рука Энтони сжала его руку, и тепло снова вернулось в его тело.

— Мне показалось, что леди Анна заслуживает почестей нынче вечером, — услышал он собственный голос. — И, в конце концов, мы, англичане, имеем право гордиться своей будущей королевой.

Смех короля прозвучал на удивление звонко.

— Отлично сказано, — подхватил он. — Вы знаете, мы испытываем слабость к людям, которые не пригибаются, когда им в лицо дует ветерок. Можно было бы подумать, что двадцать лет под ношей на плечах придавили бы все эти порывы, однако в нас тоже еще осталось немного от такого человека.

— Не немного, Ваше Величество, — произнес Сильвестр, вновь чувствуя, как ладонь Энтони сжимает его. — Чтобы завоевать сердце леди Анны, нужен настоящий мужчина.

Теперь король расхохотался во весь голос. Взял салфетку, которой господа закрывали грудь во время еды, скомкал ее и швырнул в Сильвестра.

— Вы нас развлекаете, мастер Саттон. Да, поистине, вы нас развлекаете. Такой симпатичный мужчина выделяется среди всей этой толпы перекошенных рож, к тому же, судя по всему, вы разбираетесь в любви. Леди Анна дала нам понять, что хотела бы видеть вас при дворе, и мы думаем, что присоединимся к ее желанию. Что скажете, мастер?

— Я не из благородного сословия, Ваше Величество.

— Вы только послушайте! — подмигнул ему король. — А вам не кажется, что за этим дело не станет? Наш первый министр, покойный кардинал, был бастардом мясника, а пройдоха Кромвель, которого он нам навязал, ведет свой род от чресл трактирщика. Сыну рыцаря нет нужды оставаться в стороне от подобных людей. Вы немного застали нас врасплох, и пока что нам еще предстоит сразиться в Риме. Но что скажете — мы оба можем пообещать леди Анне подумать о ее пожелании?

Сильвестр вспомнил о Саттон-холле, о смехе своего отца, тетушкиной брани, о шуме моря и о Фенелле.

— Конечно, Ваше Величество, — произнес он, молясь про себя: «Господи, да минует меня чаша сия. Но если это необходимо, оставь при мне этого парня, который на своих полутора ногах не колеблется и не шатается».

— А теперь перейдем к вам, устраивайтесь поудобнее.

Сильвестр встал, его рука выскользнула из ладони Энтони.

Король тоже поднялся и почти грациозно потянулся.

— А кто это у нас тут? Такое лицо не забывается, мы знакомы, не так ли?

— Полагаю, что так, мой король, — ответил Энтони.

— Ты из Портсмута?

— Если вам так угодно.

— А если нет?

— Тогда тем более.

Король рассмеялся.

— Язык словно длинный лук, так мне и запомнилось. Я думал, что тебе изрядно досталось, но, судя по всему, это не повлияло на твой язык. Но вот имя свое тебе придется мне напомнить. Как там тебя зовут, говоришь?

— Флетчер, — ответил Энтони. — Но про это можете спокойно забыть. Портсмута достаточно.

— Так, так… — Король почесал подбородок. — А позволено ли мне будет узнать, что в этом твоем Портсмуте такого особенного? Что отличает его от Дувра, от Гастингса или Хита?

— Его сухой док, — ответил Энтони. — Там был построен ваш самый драгоценный корабль.

— «Генри Грейс э’Дью», что ли? — насмешливо поинтересовался король.

— «Мэри Роуз», — ответил Энтони;.

Некоторое время они молча рассматривали друг друга. А затем король поинтересовался:

— Скажи-ка, Флетчер из Портсмута, ты мне ничего не должен?

— Возможно. Я из тех людей, которые что-то должны половине мира.

— Неужели твой король — это пол мира, парень?

— Пожалуй, это вопрос точки зрения, — ответил Энтони. Громко топая, король обошел стол, спустился с подиума, приблизился к Энтони. Дойдя до него, сжал руку в кулак и замахнулся. Сильвестр вскрикнул. Королевский кулак опустился, замер в воздухе, разжался и мягко коснулся щеки Энтони.

— А ты не трус. Немного воспитания — и стал бы отличным малым. Что скажешь, расплатишься со своим долгом, чтобы мы все могли выпить еще по бокалу того, от чего лучше спится?

— С удовольствием попытаюсь, — ответил Энтони. — Если Ваше Величество изволит сказать мне, в чем он состоит.

— Так, так, значит, попытаешься! — рявкнул Генрих. — Ты обязан мне жизнью, парень! Вместо того чтобы великодушно отпустить тебя из Клинка, я мог разжечь под твоей задницей костер. А ты просто забыл, что должен быть мне за это благодарен?

Сильвестр похолодел.

— Я никогда не благодарю, — произнес Энтони.

— Ого. Это еще почему?

Энтони поднял голову.

— Потому что подарок, достойный благодарности, нельзя уравновесить парой слов.

Генрих Тюдор, возвышаясь над Флетчером, упер руки в бока.

— А если я прикажу тебе поблагодарить?

— Возможно, я сделаю это, — ответил мужчина. — По крайней мере если ваши пощечины станут сильнее. Но вам не противно будет получить такую благодарность?

В наступившей тишине Сильвестр услышал, как король фыркнул.

— Вставай, — произнес он.