Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

Я собралась открыть дверь, но любопытство превозмогло. Интересно, о чем они говорят? Второй голос был мужским и очень тихим. Его низкий тон как бы смазывал звуки, так что было трудно понять, о чем он говорит. Минуты три-четыре я стояла как вкопанная, пытаясь уловить смысл разговора. За это время у меня затекла нога и стало покалывать в боку, но расслышать мне удалось лишь последнюю фразу, произнесенную бабой Зиной громче, чем все остальные:

— Ох, и не знаю, что делать? Может, родителям позвонить? Но нет… Вряд ли она туда поедет. А что ты велел, я все передам. Передам, не сомневайся…

Я поняла, что разговор подходит к концу, и быстро отошла от двери. Вернувшись в прихожую, я тихонечко открыла входную дверь и хлопнула ею демонстративно громко.

— А вот и она! — радостно возвестила баба Зина, выходя мне навстречу. — Ну ты и переполошила нас! — Она всплеснула руками и стала обнимать меня, будто я была ее дочерью, которую она ждала много лет. — Приехала! Мы так волновались! Леша вчера и в общежитии был, и к брату твоему звонил…

— Звонил? — переспросила я, не поднимая головы от ботинок. Я специально не включила свет и быстренько села на стульчик, чтоб баба Зина не увидела, что шнурки у меня уже развязаны. — Ах, да! — вспомнила я. — Там же телефон на два дня отключили. Повреждение кабеля, что ли…

— А у нас гости, — таинственным шепотом произнесла баба Зина.

— Очень интересно, — подняла я голову, стаскивая ботинки. И тут же из-за спины бабы Зины показался силуэт молодого человека.

— Говорит, учится с тобой, — начала баба Зина, и я включила свет.

— Привет, — узнала я соседа Антона. Во мне что-то задрожало, и я спросила: — Что-нибудь произошло?

— Нет! — ответил Сережа, поправляя указательным пальцем очки в толстой роговой оправе. Я никогда раньше не видела его в очках, он показался мне забавным, и я улыбнулась.

— Это мы думали, что с тобой что-нибудь произошло. Антон тебе звонил, звонил…

— И что же за такая срочная необходимость? — поинтересовалась я. В голове у меня все еще кружилась тревожная мысль о том, что неспроста последние сутки мне было так неуютно у брата.

— Да нет никакой необходимости. Просто он тебя уже четыре дня ищет. Позвонил сюда, какой-то мужчина поднял трубку и сказал, что тебя нет, а когда будешь — неизвестно…

— Леша, наверное, — вставила баба Зина.

— Наверное, — согласилась я. — Только что он здесь без меня делал?

— Я откуда знаю, — слабо защитился Сергей, посмотрев на меня сквозь толстые стекла. Он зачем-то снял очки и убрал их во внутренний карман курточки. Лицо у него стало беспомощным и детским. — Антон, видишь ли, попросил меня подменить его и постоять сегодня у твоего подъезда.

Я рассмеялась. Мне было приятно, что есть люди, которым, оказывается, небезразлична моя судьба и которые готовы сутками дежурить у подъезда, дожидаясь моего возвращения.

Сережа снова напялил очки на нос и взглянул поверх толстых стекол.

— Слушай, а почему я раньше никогда не видела тебя в очках? — задала я совершенно бестактный вопрос, но действительно, только сейчас я обратила внимание на то, как плохо он видит.

— Я в линзах ходил, — ответил Сережа и, повернувшись к бабе Зине, произнес: — Ну ладно, Зинаида Анатольевна, спасибо за чай, пойду я, раз с Ириной ничего не случилось, — протянул он почти разочарованно.

— Что это вам всем так хочется, чтоб со мной непременно что-нибудь случилось? И почему вы решили, что…

В этот момент раздался пронзительный крик:

— А-а-ай! — Ботинок Сережи пролетел в комнату и, ударившись о стену, упал на пол. Оттуда выскочил серенький комочек и бросился бабе Зине под ноги. Та отскочила от него, и я подпрыгнула на одной ноге, прижимая рукой придавленные пальцы другой ноги, на которую наступила со всей силы отпрянувшая баба Зина.

— Что это? — спросил Сергей и тут же сам крикнул, взлетев на стул: — Крыса!

— Мышь! — испугалась баба Зина.

— Котенок! — возразила я, и все рассмеялись.

— Ох ты, мой маленький, — подняла я с пола перепуганное существо. — Вот так герой! — Со слезами смеха на глазах я посмотрела на растерявшегося парня.

Баба Зина залилась румянцем и тоже едва удерживала смех.

— Откуда он? — спросила она и выжидающе взглянула в мою сторону. Она подхватила из моих рук котенка и стала гладить его по пушистой мягкой шерстке.

— Купила, — коротко ответила я, — за тысячу.

— Идем я тебя покормлю, кисонька… Перепугался? — ворковала баба Зина, унося комочек на кухню. Оттуда донесся звук открываемого холодильника и звон блюдца. Баба Зина наливала котенку молока.

Сергей уже обулся, посмотрел на меня, качнув головой в сторону двери, как бы прося меня проводить, и крикнул в открытую кухню:

— Ну, я пошел!

— Давай, Сереженька. — Зинаида Анатольевна выглянула из кухни и снова исчезла там.

Мы вышли на площадку, и Сергей почему-то шепотом сказал мне:

— Антон женится. Свадьба через две недели. Уже заявление в ЗАГСе.

— На ком? — оторопело посмотрела я в толстые стекла и увидела там очень маленькие, неестественно узкие глазки.

— Помнишь, к тебе в комнату соседку подселили?

— Ну?

— Вот на ней, — усмехнулся Сергей и вновь привычным движением поправил соскользнувшие очки. — А еще он велел тебе передать, что твой совенок у него.

— Совенок? — Конечно, я сразу же поняла, о чем идет речь, но мне было невдомек, каким образом тот попал к нему. Я ведь спрятала его в радиоприемник и стала уже забывать о нем, решив, что наконец-то избавилась от этой страшной находки.

— Ну да… — кивнул Сергей и нажал на кнопку вызова лифта. — Он тебе его вернет, так что ты не волнуйся. Готовься к свадьбе, — продолжил он, уже входя в лифт.

— Когда? — торопливо спросила я, опершись рукой о стену и как-то рассеянно слушая Сергея, параллельно гоняя в голове забурлившие мысли.

— Он сам позвонит, — едва успел ответить Сергей. Дверь лифта закрылась, и кабинка устремилась вниз.

Я постояла пару минут, прислушиваясь к звуку открывающегося внизу лифта. Сережа вышел. Хлопнула подъездная дверь, и я, придя в себя от новостей, вернулась в квартиру.

Баба Зина хлопотала в комнате. Мне не хотелось сейчас говорить с ней, и я решила выпить стаканчик соку.

Холодный пластиковый пакет выскользнул из рук, упал, но не лопнул. Я подняла его с пола, достала ножичек, чашку и вдруг поняла, что мне совершенно не хочется пить.

Котенок мурлыча дремал на стуле и подергивал во сне тонюсенькими лапками.

— Мурлы-ыка… — еще раз попробовала я примерить к нему имя. Котенок открыл один глаз, и я медленно провела рукой по его мягкой шерстке. Он вытянулся в струнку, напрягшись всем телом, затем расслабился, словно брошенная на пол веревочка, и снова громко затарахтел. — Мурлыка, — повторила я, решив оставить ему именно эту кличку.