Проблема с вечностью - Дженнифер Арментроут

Сейчас меня больше беспокоили экзамен по математике на следующей неделе и наряд для субботней вечеринки. Я перекинула через плечо заметно полегчавшую сумку и поспешила в класс. Мой шаг сбился, когда в конце коридора я увидела Пейдж в компании какой‑то девушки. Пейдж тоже заметила меня, и улыбка сползла с ее лица.

Проклятье.

Я двинулась вперед, делая вид, будто ее там нет. Девушка замедлила шаг, приближаясь ко мне, а потом и вовсе остановилась прямо передо мной.

Напряжение сковало мои плечи.

– Увидимся позже, – бросила она своей подруге, не сводя с меня глаз. – Нам с тобой надо поговорить.

Плотно сжав губы, я вдохнула через нос. Этот день должен был наступить. Я знала, что рано или поздно это случится. Пейдж слишком долго держала паузу, и у меня даже появилась надежда, что разговора все‑таки удастся избежать. Теперь я понимала, что надеяться было глупо.

Пейдж скрестила руки на груди. Почему она без сумки? Разве ей не нужно идти в класс?

– Спорим, ты сейчас торжествуешь, не так ли? Тихо пробралась в его жизнь, стала центром его вселенной, как раньше. Бедная маленькая Мышь нуждается в нем, и он бросает меня, даже глазом не моргнув.

Я не центр его вселенной.

Я больше не бедная маленькая Мышь.

И ему слишком тяжело далось решение «бросить» ее. Разве он не говорил мне, как ненавидит себя за то, что сделал ей больно?

Впрочем, я ничего этого не сказала, потому что в горле стоял ком.

Пейдж рассмеялась себе под нос, качая головой.

– Ты знаешь, это невероятно. Он оставил меня ради этого. – Она снова засмеялась. – Как бы то ни было. Мне охота надрать тебе задницу, прямо здесь.

Сердце ушло в пятки.

– И я могу. Что мне за это будет? Ну, исключат на время. Подумаешь! Не впервой. Но я не стану этого делать. Знаешь, почему?

Я не знала, почему, но испытала облегчение, когда услышала ее ответ.

– Райдер никогда больше не заговорит со мной, если я сделаю что‑то подобное. Он никогда не… – Ее голос дрогнул. Глаза заблестели. – Он никогда меня не простит. Может, он и бросил меня, но я все еще люблю его. И не сделаю ему больно.

Слезы… в ее глазах стояли слезы.

О боже.

– Но, знаешь, что? – добавила Пейдж. – Ты сейчас слишком хороша для него.

Я сглотнула ком и уже не думала о слезах в ее глазах.

– Я не слишком хороша для него.

Удивление промелькнуло на лице Пейдж.

– Потому что я ничем не лучше, чем он, – продолжила я. – Он не… ниже меня или кого бы то ни было.

– Нет. Ты меня неправильно поняла, – сказала Пейдж, понизив голос. – Ты знала Райдера. Знала его. И это было сто лет назад для вас обоих. Рано или поздно ты это поймешь, сидя в своем красивом доме в шикарном квартале. Или когда уедешь в колледж, а он будет рыскать в поисках крыши над головой. В какой‑то момент ты поймешь, что вас связывает только прошлое, и, когда это произойдет, ты разобьешь ему сердце.

Я шагнула вперед. Вот что она имела в виду тогда, на риторике, когда говорила, что я его предам.

– Ты… ошибаешься.

Пейдж моргнула.

– Я никогда не поступлю так… с ним, – поклялась я. – И никогда не сделаю ему больно.

– Правда? – Ее брови взлетели вверх. – До сих пор ты только и делала, что причиняла ему боль.

Я растерялась, не понимая, о чем она. Краем уха я слышала отзвуки последнего звонка на урок, но никто из нас даже не порывался уйти.

– Райдер много лет жил с чувством вины, из‑за тебя, – прошипела Пейдж, раскрасневшись от злости. – Он понятия не имел, где ты и как ты, и во всем винил себя.

– Это…

– И теперь ты вернулась и пытаешься убедить его в том, что он по‑прежнему должен защищать тебя от всего. Думаешь, ты единственная, кому тяжело живется?

Я вовсе так не думала.

– Представь себе, Мышь . Я забочусь о своей сестренке с самого ее рождения, потому что мой отец – никчемный алкаш, а мама пашет на двух работах, только чтобы у нас на столе была хоть какая‑то еда. И что, по‑твоему, происходит, когда мой папаша не в духе? – чеканила Пейдж, и гневный румянец на ее щеках стал ярче. – Я превращаюсь в «грушу», только так спасая Пенни. Но ты хоть раз видела, чтобы я хлюпала носом? Ожидая, чтобы кто‑нибудь пожалел меня или решил мои проблемы?

О боже.

– Но ты никогда не умела позаботиться о себе, и с годами ничего не изменилось. Господи, ты даже не можешь встать перед классом и произнести этот чертов доклад! – Ее голос стал угрожающе спокойным, когда она нанесла самый меткий удар. – Как ты думаешь, почему никто в классе тебе и слова не сказал по этому поводу? Любого другого съели бы заживо, но никто не станет этого делать, зная, что за тобой стоит Райдер. О нет, они видят, кто тебя опекает, и понимают, что с тобой лучше не связываться. Но он не может вечно служить тебе. Придет день, когда ты не сможешь справиться с очередной своей проблемой, не сможешь постоять за себя, а его не окажется рядом. Ты упадешь, и ему останется лишь собирать осколки, и он опять будет винить себя. Вот как будет. Так будет всегда для вас двоих.

У меня отвисла челюсть, и я отпрянула назад.

– Даже сейчас. – Ее голос понизился до шепота. – Ты опять не можешь постоять за себя. А знаешь, что? Ты, пожалуй, права. Ты не слишком хороша для него. Он заслуживает лучшего.

Пейдж гордо удалилась, оставляя меня посреди пустого зала, наедине с правдой.

Я проснулась ранним субботним утром и взялась за резьбу. За несколько часов я искромсала не один кусок мыла. В моей комнате пахло «Ирландской весной». После обеда на третьем куске мыла выросли крылья, скрепленные тельцем не шире моего большого пальца.

Ночью я плохо спала.

Кошмары будили меня каждые пару часов, и вовсе не из‑за предстоящей вечеринки. Нервы совсем расшатались.

Слова Пейдж не давали мне покоя.

Жестокие и злобные, и в то же время правдивые. Да, я далеко продвинулась, но… все равно осталась Мышью . Я даже не могла выступить перед классом. Я не посмела возразить Пейдж, когда она поливала меня грязью. Я не смогла постоять за себя.

Ни вчера.

Ни когда Карл высмеял мою идею социальной работы.

Ни когда Роза и Карл заключили сделку с мистером Сантосом.

Кто бы мог подумать, что у нас с Пейдж столько общего. Тоже из неблагополучной семьи, она до сих пор жила в этом аду, но, в отличие от меня, как‑то справлялась со своими проблемами. Я же от них пряталась.

Я добилась некоторых успехов, но не стала… сильной. Я до сих пор шаталась, хрупкая, как стекло. И знала, что если упаду, то рассыплюсь, и Райдер будет собирать мои осколки… и снова винить себя. Пейдж права. Это все, что у нас есть.