И снова я к тебе вернусь... - Дарья Сумарокова

— А кто водитель?

— Пока моего Алексея будем дергать. Все равно играется в компьютер почти целый день.

Помимо собственной машины «Скорой помощи», большой подарок ждал и соседний корпус — новое стоматологическое оборудование, а также открытие детской комнаты и ежедневная няня. Теперь мамашам не нужно звать бабушку или няню на время починки зубов.

Пришел мой черед делиться новостями. Конференция прошла удачно, только в гостинице было холодно; но кормили на убой. Асрян нашла новое место для банного досуга; а главное, решили возобновить посиделки по пятницам и позвать туда Иру Захарову; в самом конце про Катьку и ее увлечение культурой востока. За время моего рассказа Сережа с удовольствием опустошил огромную тарелку борща.

— Значит, решили Захарову втянуть в вашу пятничную секту. Молодцы, не бросаете… что в Лосево, кто знакомый был?

— Почти нет.

— Кстати, как у Асрян с работой? Кризис на дворе, люди не очень по психотерапевтам ходят. Я подумывал все-таки пригласить ее в клинику, хотя бы полдня в неделю. Только для VIP-клиентов, не менее шести тысяч за час.

— Это безнадежная затея, я уверена.

— Но ты для нее как родственник, а родственникам надо уступать.

— Даже за двенадцать откажется, вот увидишь.

— Все равно, спроси завтра.

— Для очистки совести спрошу, без проблем. Но уговаривать не стану.

— Хорошо… что вы делали после работы? Как всегда, массаж-физкультура?

— Только в понедельник. Никак не восстановим расписание после всего… праздники, похороны… Асрян вчера и позавчера что-то делала у себя на кафедре, какие-то новые сертификаты…

— А ты?

— А я… я последние два дня ездила в детдом на Ваську. Помнишь Иванцову мою, недавно похоронили?

— Ты говорила.

— Сын у нее остался, семь лет. Родственников никого, одна-единственная подруга… да и та, такая же бессребреница, работает в основном на овощных базах, даже не знаю кем. Мальчишку пришлось отправить в детдом.

— Жалко ребенка.

— Сережа, я хотела с тобой поговорить на счет этого мальчика. Я подумала, мы вполне можем подарить ему нормальное детство. Жалко ужасно, просто так не понять… Дети там совсем другие, домашним очень тяжело приходится. Представляешь, вчера хотела сотовый телефон оставить, чтобы мог позвонить. Не взял, говорит, отберут. Я уже которую ночь не могу заснуть, Сережа…

— Неожиданно, Елена Андреевна. Сколько лет, ты говоришь?

— Семь. В первый класс пошел. Добрый парень… вообще, очень хороший. Сообразительный, быстрее меня конструктор собирает.

Сергей поставил бокал вина и взял меня за руку.

— Раз ребенок, значит, планируешь жить со мной дальше?

По телу прошел разряд тока, пальцы рук в секунду онемели.

— Я хочу прожить с тобой до самой смерти, Сережа.

— Это окончательное решение?

— Это уже много лет как окончательное решение.

— Тогда стоит поехать и посмотреть… можно в субботу. Для начала надо познакомиться.

— Может быть, завтра? Если найдешь время, конечно.

— Придется отложить Финский на этих выходных.

— Спасибо тебе.

После того разговора я долго мучилась вопросом — сколько времени и душевных сил мой муж потратил на ожидание этого вечера? С какого момента он начал догадываться? В жизни все бывает — кто-то добрый намекнул, даже преувеличил; или вовсе соврал. А может, он и не знал ни о чем, а только просто — улавливал перемену слов, движений, настроения; и, не находя ответа, ждал.

В пятницу после работы приехали к Павлику; познакомились и вышли все вместе в маленький скверик, на полчаса перед ужином. На улице подморозило, Пашкины щеки горели здоровым румянцем; сегодня состоялась очередная всеобщая прививка, и детей не выпускали на улицу. Накопившаяся за день энергия вырвалась наружу; мальчишка бегал вокруг нас, что-то громко кричал и был похож на вождя краснокожих. Взрослые побегать не сподобились и оттого уже через двадцать пять минут стояния основательно подмерзли и засобирались обратно в помещение. Почти у порога Пашка остановился, повернулся к нам и сказал:

— Тетя Лена, вы хотите забрать меня к себе домой?

— А ты не против?

— Я согласен.

Он подошел к нам, боязливо посмотрел на Сергея, потом взял меня за руку и уткнулся мокрым носом в край дорого итальянского пальто.

Для экономии времени мы посетили директрису в тот же вечер. За большим письменным столом сидела красивая дагестанка лет сорока пяти, над головой — портрет президента; Сергей Валентинович быстро сориентировался и повел переговоры в нужном русле; для врачебной семьи с большими возможностями нетрудно предоставить интересные бонусы облеченным властью дамам. После тактичного предложения о бесплатной реставрации всей полости рта с заменой старых пломб, а если понадобится, протезирования и имплантации, вопрос был решен. Южные люди, в отличие от коренных жителей Санкт-Петербурга, имеют хорошее здоровье и крепкие зубы, оттого цена судьбы маленького Пашки Иванцова вряд ли превысит триста-четыреста тысяч рублей. На выходе из ворот Сергей Валентинович подбил бухгалтерию окончательно.

— Я думаю, проще не выплатить тебе годовой бонус; переведем безналом на счет стоматологии, и все.

Я села в машину и последний раз взглянула на здание детского дома; на втором этаже — спальни младших школьников, крайнее окно незанавешено; Пашка сидел на подоконнике и махал нам рукой.

Около девяти вечера я уже ехала к Асрян, прихватив по дороге Иру Захарову; на заднем сиденье болтался пакет с тремя бутылками «Шираза». Февраль встретил продолжением морозов; хотелось поскорее вылезти из машины; поскорее начать согреваться вином и вкусностями на кухне у Ирки. Суббота и воскресенье пройдут незаметно, за беготней по детским магазинам. Надо обновить мебель в Катькиной комнате, купить одежды, обдумать вопрос со школой и план похода по бумажным инстанциям.

Шестнадцатого февраля две тысячи шестнадцатого года мы забрали Пашку домой. Оксана и Женька отчаянно просились поехать с нами, но им было отказано; приемные отец и мать, для начала больше никого не нужно. Я страшно гордилась новой детской комнатой; выложила кучу денег на быстрый и симпатичный ремонт, новую мебель, но ребенок не обратил никакого внимания на красивые обои и кучу коробок с «Биониклами». Всю первую неделю он провел около нас; ел вместе с нами, делал уроки рядом на кухонном столе, смотрел с Сергеем политические передачи, сидел на табуретке в ванной комнате, наблюдая за процессом нанесения макияжа. Чем старше, тем дороже косметика и значительнее потеря времени.

В выходные прибежала Катерина, притащила новоиспеченному брату скейтборд и мужественно поработала сестрой почти полдня, выпустив нас обоих на тренировку. Нянька Наталья наотрез отказалась от работы в связи с поздней беременностью; тут же начались отчаянные поиски, и через пару недель нам повезло. Новая няня появилась случайно; пожилая интеллигентная пенсионерка Лидия Васильевна проживала двумя этажами выше, при встрече очень любила рассказывать про сорок лет заведования детским садом; оттого Сергей Валентинович целый час охранял ее дверь, пока соседка ходила за продуктами. Женщина сопротивлялась, а потом выслушала историю вопроса и приняла предложение. Круг обязанностей — забрать из школы, накормить, по возможности сделать уроки и находиться с ребенком до нашего прихода с работы. В день получалось около четырех часов. Пашка отнесся к соседке спокойно, вел себя послушно. Он шел с ней вместе домой, раздевался, мыл руки и обедал. Но потом, вместо уроков или просто попыток во что-нибудь поиграть, молча забирался на широкий питерский подоконник и ждал. Он глядел в окно, на маленькую импровизированную стоянку, и не покидал боевого поста без крайней нужды. Я возвращалась к четырем тридцати; Лидия Васильевна надевала пальто и плакала.