Больше чем слова - Рокси Купер

Но с чего мне вообще начать?

Я думал, что буду нервничать, но нет. Горе так подавляюще, что поглощает любые другие чувства.

– Всем доброе утро, – говорю я в маленький микрофон. – Меня зовут Джейми. Не все тут меня знают, но меня попросили говорить от имени семьи.

Ко мне обращено море лиц. Я кладу обе руки на кафедру, чтобы обрести равновесие, мне нужно сосредоточиться, не то я сломаюсь.

– Когда Майкл попросил меня выступить, он сказал, чтобы я просто объяснил, чем была для нас Стефани, – говорю я, и голос у меня не срывается. – Простите, что подвел вас, Майкл, но невозможно выразить словами то, что она значила для нас… во всяком случае, для меня.

Кое-кто из собравшихся опускает голову, тянется за салфетками. Я уже принял сознательное решение не смотреть на Майкла и Эбони, пока говорю. Во всяком случае, не раньше, чем закончу.

– Что можно сказать об этой девушке? – задаю я риторический вопрос. – Я познакомился с ней много лет назад, когда она была совсем другим человеком. Едва я ее увидел, я понял, что она особенная.

Многие улыбаются, они знают, что это правда. В ней действительно было нечто особенное – нечто неосязаемое, но такое, каким обладают лишь немногие.

– Стефани знала, что я скверно умею выражать свои мысли. Я знаю только один способ выразить чувства – через искусство. Поэтому вот что я для вас подготовил. Оно скажет тысячу слов… потому что, когда речь идет о Стефани, никаких слов не хватит, чтобы выразить, сколько она значила для меня.

Я слышу сдавленные рыдания из переднего ряда, но я не могу посмотреть. Я знаю, что это – Майкл и Эбони.

– Это всегда – больше, чем слова, – кое-как выдавливаю я и нажимаю «Play» на ноутбуке.

Несколько секунд в часовне царит полная тишина. Никто не знает то, что произойдет дальше.

А потом на большом белом экране над укрытым цветами гробом возникает портрет Стефани, который я нарисовал для выставки. У меня все внутри переворачивается при виде его, при мысли о том, что я никогда больше не коснусь этого лица.

В часовне раздаются судорожные вдохи, кто-то задерживает дыхание, люди начинают плакать. Я должен всем показать, какой удивительной была эта девушка.

Часовню заполняют звуки струнных, потом вступает фортепьяно. Когда начинается песня, я уже не могу сдерживаться. Я ни на кого не могу смотреть. Мой взгляд не отрывается от экрана. «Закрой глаза» Майкла Бубле могли быть написаны непосредственно для Стефани Карпентер.

Чертовы стихи прекрасны.

Я несколько дней потратил, подыскивая подходящую песню. Песня не из тех, какие я обычно слушаю. Я вообще терпеть не могу Майкла Бубле. Но как-то среди ночи, через несколько дней после ее смерти, я сидел в ее комнате, а эту песню заиграли по радио, и мне она показалась идеальной.

Какие стихи лучше всего передадут мои чувства к ней? Нет, не мои чувства к ней – это было бы слишком эгоистично. Я хотел найти такие, которые показали бы, какой она была удивительной. Как нам всем повезло, что Стеф была в нашей жизни. Какой сильной она была.

И эта песня как раз подходила.

У Стефани была поистине прекрасивая душа – во многих отношениях измученная. Мне бесконечно жаль, что она не бывала чаще счастливее. Но я хотел показать ее по-настоящему счастливой, поэтому музыку сопровождают фотографии и видеозаписи по большей части из последних лет ее жизни: она улыбается, смеется, корчит глупые рожицы с Эви и Аделаидой, гуляет где-то с Эбони, обнимает отца, снимки, на которых мы обнимаемся на семейных барбекю, видеозаписи того, как мы бегаем с детьми по пляжу, фотографии, которые я сделал тайком, когда она не видела, которые делал по ее просьбе, когда целовал ее в щеку…

Она счастлива.

Все в часовне завороженно смотрят на экран. Они улыбаются, плачут и смеются, а музыка нарастает, и стихи заполняют пространство под сводами.

Когда музыка подходит к концу, на экране возникает последнее изображение. Фотография юной, белокурой девочки лет двенадцати, одетой в красную ночную рубашку с маргаритками на рукавах. Рядом с ней стоит красивая, гламурная женщина в красном вечернем платье в пол. Ее длинные, светлые волосы зачесаны набок и водопадом ложатся на ее правое плечо. Чокер с бриллиантами у нее на шее сверкает в свете раннего вечера, который льется в спальню. Они стоят возле туалетного столика с тройным зеркалом, заставленного всякими женскими мелочами: пузырьки духов, косметика, расчески и драгоценности. Но главное на фотографии то, как они смотрят друг на друга. Стефани мне как-то сказала, что это последняя фотография ее мамы перед болезнью. Это последнее ее воспоминание о мире, в котором все было хорошо, и она рада, что его сохранила. Стефани уже не помнила, что ее так рассмешило, но они пристально смотрят друг на друга и смеются до упаду, и их лица полны любви.

Мать и дочь.