Девушка с пробегом - Джина Шэй

— О, один очень настырный юноша достал меня в моей мастерской, в Чикаго, несколько дней назад. Он почти заставил меня прилететь в Россию на вашу выставку. Даже билеты оплатил, — Майкл явно оживляется, вспоминая об этом, — честно говоря, меня частенько атакуют начинающие художники, но впервые просили не за себя… Хотя… — Боде с лукавой усмешкой косится на полотно за своей спиной — то самое, с которого смотрят на зрителя серо-зеленые, космические глаза Давида Огудалова, — есть у меня подозрение, что личный интерес у этого юноши все-таки имелся. Но я на седьмом небе от восторга, ведь благодаря ему я нашел вас.

У меня звенит в голове.

Личный интерес? Настырный юноша? М-м-м, кто бы это мог быть?! А сколько попыток угадать у меня есть в распоряжении?

Это сарказм, да, вы все правильно поняли.

Огудалов… Теперь понятно, почему он не явился на выставку. Я ж его убила бы, как только узнала бы, что он все-таки сунулся в продвижение меня как художника.

Ну… Или не убила бы… В конце концов, я много могла ожидать, но не Боде..

— Надья, — Майкл говорит именно так, но я готова простить ему и большие коверканья моего имени, лишь только за то, что он сюда прилетел и наговорил мне столько совершенно неожиданных слов, — через четыре месяца выставка в Друо, и что вы думаете, если я предложу вам подготовить для них небольшую серию полотен? Два-три, больше не надо, пусть не наглеют, чем эксклюзивней вы будете, тем выше будет цена. А я подготовлю для вас рекомендации.

Что я думаю? О парижском аукционном доме Друо, самом старом мастодонте на рынке аукционных домов? Чьи выставки — это настоящие культурные событие на европейском рынке искусства? И чьи художники точно не испытывают проблем рода “на что купить молока, пока заказчик не забрал картину”…

А-а-а!!!

Вот что я думаю. Это если дословно.

Я туда как зритель мечтала попасть. А тут мне предлагают попасть туда как участнику…

— Даже не знаю, — в сомнении выдаю я, изображая, что у меня тут прям выбор тысячелетия и известные аукционисты ко мне заходят вообще через день и в очередь выстраиваются со своими предложениями.

— Не волнуйтесь, контракт будет самый выгодный, я прослежу, да и вы ваших юристов подключить можете, — Боде прям не успокаивается, так наседает, будто я уже — звезда мирового искусства… Ох, не размечтаться бы ею стать по-настоящему…

Хотя, почему нет? В конце концов, судьба любит смелых и безрассудные мечты.

— Оставите мне визитку, чтобы это обсудить? — деловито уточняю я и тут же получаю желаемое.

— Я в России до конца недели, — Боде кивает, — звоните в любое время. И я буду рад с вами поужинать, Надьежда. В деловых целях, разумеется.

— Спасибо, — он даже не представляет, сколько на самом деле у меня сейчас эмоций в одном только этом слове. Я чудом держусь на ногах, чудом говорю о делах, чудом верю в происходящее.

— Ах, дорогая, спасибо вам, — всплескивает руками экспрессивный американец, — вы — такое чудо… Я и не думал, что в своей жизни найду такой самородок…

— Майкл, цветок, — кашляет Грегори, и приподнимает вверх розу, которую до этого держал в опущенной руке. Кажется, работать напоминальником ему уже привычно.

— Ах, да, — спохватывается Боде, — мы обсудили дела, и я могу наконец отпустить вас, Надья, и побродить тут, чтобы решить, как не купить сразу все ваши картины. Но тот юноша… Настойчиво просил передать вам это.

В моих пальцах оказывается эта самая роза. Она настолько алая, что кажется немного темной.

Обычная роза, из тех, которые я обычно не перевариваю, но если честно, сейчас — мне не до моего обычного ворчания. Меня занимает маленькая бирочка-записочка, что прикреплена к веточке этой розы. С короткой фразой на ней.

“Я жду тебя в конце дороги роз”.

