Каприз для двоих (СИ) - Оксана Керис

— И когда? — прервал его размышления Алан.

— В июне, когда королевская семья Суим переедет в летний дворец, — ответил Элрой. — Времени немного, нужно уже все готовить, — король посмотрел на них, крайне недовольных заданием, и с долей обиды в голосе добавил: — Поймите, мне, кроме вас, просто некого отправлять. Хороших исполнителей много, но там нужен кто-то, способный действовать по обстоятельствам. И кто-то представительный. Берти — ты мой единственный кровный родственник сейчас, кого мне еще отправлять? Про то, что Алан самостоятельно положит их охранный гарнизон, я даже говорить не буду — он просто идеален для таких дел, за него особо переживать не придется… И очень удачно, что у вас появилась Мелисса. Она будет иметь доступ в женскую часть замка, поболтает с принцессами… у нее настолько наивный вид, что ей расскажут все секреты, даже не моргнув глазом.

Алан кивнул:

— Ага, а она их так же наивно сохранит в секрете. Теперь главный вопрос: не мог сказать раньше?

Элрой хохотнул:

— Как? Письмо отправить? Такое нужно лично сообщать.

И все снова замолчали. Ехать не хотелось. Тем более, так рано — до июня осталось чуть больше месяца. И почти все это время здесь будет гостить Элрой. Берти уже полюбил эту тихую провинциальную жизнь, возвращаться обратно к бесконечным сплетням и интригам ему не хотелось. Но также он знал, что выполнять задание придется: приказы короля не обсуждаются. Да и не приехал бы к ним Элрой с такой просьбой, если бы был достаточно хороший вариант замены.

Глава 28. Точка невозврата

Вечером, ожидая Мелли, Алан сел не в кресло у камина, — становилось все теплее, и Берти уже просил пощады от жары в комнате — а устроился на диване у окна, подложив под спину несколько подушек. Берти по-кошачьи подлез под руку, стакан с любимым коньяком устроил на бедре Алана.

— Подарить Мелли кольцо было неплохой идеей, — сказал Алан.

Берти хмыкнул:

— Идеей? Думаю, ты тоже понял, что это уже не формальность… Как думаешь, она бы согласилась, если бы это было настоящим предложением?

В голосе сквозила детская надежда на положительный ответ. Алан вздохнул:

— Не думаю.

— Вот и я так же считаю, — расстроенно пробурчал Берти. — Как так получилось, любовь моя, что мы с тобой по уши втрескались в восемнадцатилетнюю девчонку?

Алан тихо засмеялся. Да уж, по-другому и не скажешь. Втрескались. Оба. А она вряд ли ответит взаимностью хоть одному из них. Запутавшийся и испуганный ребенок — разве можно понять, что там у нее в голове, что движет ею, не стали ли они для нее действительно насильниками и мучителями?

— Ну и влипли же мы с тобой, — хохотнул он. — И остановиться не могу. Каждое утро думаю: ну оставь ты ее в покое… а уже к обеду начинаю проигрывать собственному эгоизму.

Берти тоже тихо засмеялся и тоже с затаенной болью в голосе. Влюбились и правда как в подростковом возрасте. Видишь ее — и уже не в силах отказать себе в удовольствии обнять, потому что вроде как можешь. Имеешь право. Потому что она принадлежит тебе как вещь, потому что нечто темное и дикое заглушает голос разума, делает из тебя не современного образованного мужчину, а какого-то дикого степняка, который считает женщину добычей.

— Я давно хочу кое-что… из того, что ты назвал и что мы еще не успели сделать, — сказал Берти.

Алан кивнул. Понял, что Берти не может его видеть из такого положения:

— Да, я тоже.

Дверь в спальню открылась, Мелли вошла тихо как мышка. Замерла на пороге, оглядываясь в полумраке комнаты, и нерешительно пошла в их сторону. Сегодня обошлась без яркого нижнего белья — в запахе халата мелькала белоснежная сорочка. Мелли потянулась к пуговицам халата, как-то неуловимо быстро расстегнула их все, повесила халат на спинку кресла… сорочка оказалась практически прозрачной, свободной и с длинными рукавами. Обманчиво невинной. Очертания тела просвечивали через ткань, дразня и будоража воображение. Алан почувствовал, как желание снова наполняет его.

Мелли подошла к ним вплотную, и он потянул ее к себе на колени, устроив как получилось. Она уложила голову ему на плечо, чуть приобняла руками и затихла. Через полупрозрачную ткань просвечивал сосок. То ли Мелли поправилась, то ли от регулярного секса изменился гормональный фон, но грудь заметно выросла. А может, просто она растет — вроде как тело формируется до двадцати двух лет. Осознание, что их Кроха с точки зрения физиологии все еще не совсем взрослая, кольнуло стыдом где-то в районе груди. Еще и это требования короля не откладывать процесс зачатия…

Алан поймал себя на том, что поглаживает ее по бедру. Берти одним глотком выпил остатки своего коньяка и не глядя кинул стакан куда-то на диван.

— Это очень коварная сорочка, — хохотнул Алан. — Откуда она у тебя?

— Портниха прислала, — ответила Мелли. — Нравится? Еще есть такая же кружевная…

Алан засмеялся: Мелли ответила без малейшего кокетства, просто по-деловому уточнила, пришлась ли им по вкусу ее одежда.

Берти чуть развернулся, накрыл ладонью ее грудь, и Мелли прогнулась в талии ему навстречу. Когда она приходила ночью, от нее не пахло парфюмом — только остаточным ароматом тех средств, которыми ее натирали: розовое масло и что-то мускусное. Кожа словно шелковая; каждое прикосновение на ней оставляет след. Алан не стал ждать, пока их положение станет совсем уж неудобным, вытащил руку из-под Берти, подхватил Мелли на руки и отнес на кровать..

В четыре руки снимали с нее провокационную сорочку, иногда сбиваясь, целуя друг друга. От Берти пахло его любимым коньяком, и Алану казалось, что он и сам