Чердак на Куин-стрит - Карен Уайт

Я мысленно прошлась по всем именам, которые видела в различных блогах и чатах, какие я просмотрела за последние недели, пытаясь вспомнить хоть одно, которое бы заставило меня подумать о Марке Лонго, но так ничего и не вспомнила.

– Например, какое?

– Джонатан Голдсмит.

Наверно, я несколько раз моргнула.

– Извини, а кто такой Джонатан Голдсмит?

– Марк выбрал это имя, потому что для его понимания нужен человек с соответствующим интеллектом.

– Ты имеешь в виду, как у третьеклассника? – не сдержавшись, ляпнула я. Я уже устала следить за своим языком.

Похоже, она не обиделась.

– Вы с Джеком просто не понимаете Марка. Вот почему вы не ладите с ним. Просто Марк мыслит и действует на отдельном интеллектуальном уровне, который другим трудно понять.

На мгновение я подумала, не подмешал ли ей кто-то в кофе какое-то зелье, но потом остановилась на мысли о том, что любовь действительно может быть слепа.

– Так кто такой Джонатан Голдсмит?

– Это актер, сыгравший Самого Интересного Человека в Мире в рекламе пива. Помнишь? И это так в духе Марка.

– Потому что он любит пиво? – предположила я.

– Нет, Мелани, потому что он действительно самый интересный и обаятельный мужчина на планете.

Услышав такое описание Марка, я почувствовала, как мой желудок скрутило, и была несказанно рада, что мы всего в двух шагах от туалетов.

– Ну что ж, – сказала я, глотая подступившую к горлу желчь, – думаю, это лучше, чем Черная Борода.

Я начала собирать мусор, чтобы выбросить его. Заодно я сделала мысленную пометку просмотреть все блоги и группы чата, чтобы найти Джонатана Голдсмита и узнать, что он пишет.

Я взяла Ребекку за локоть и помогла встать, а затем подождала, пока она аккуратно стряхнет крошки с колен.

– Итак, что ты собираешься делать теперь?

Она вскинула подбородок:

– То же самое, что и ты. Я собираюсь починить свой брак, а это значит, что я хочу вечеринку в сексуальном белье. Мы все еще можем провести ее в вашем саду, причем в ту же самую дату. Я уверена, что Марк с радостью подстроит под нас график съемок.

Я пристально посмотрела на нее, чтобы убедиться, что она не сошла с ума. Ее слегка покрасневшие глаза спокойно смотрели на меня.

– Ребекка…

Она перебила меня:

– Как я, кажется, уже говорила, согласись, ты не в том положении, чтобы давать кому-либо советы по вопросам брака. Ты обещала устроить мне праздник подарков для малыша, помнишь?

– Да, но… – Я умолкла. У меня в голове сформировалась идея. – Знаешь, ты права, – сказала я вместо этого. – Я обещала. И, если ты не против, я хотела бы попросить маму и Джейн помочь мне. Они гораздо лучше меня понимают в вечеринках. Я могу взять на себя всю необходимую организацию, а они добавят блеска.

От волнения ее глаза стали как блюдца, и она хлопнула в ладоши:

– Обожаю блеск! Вот видишь? Я знала, со временем ты признаешь мою правоту! И чем дальше, тем веселее, говорю я. Когда и где мы встретимся, чтобы все спланировать?

Я вытащила свои многочисленные календари и перепроверила.

– Как насчет следующей пятницы, в полдень, у тебя дома? Марк весь день будет на съемках в нашем доме, и у вас будет хорошо и тихо. Я на всякий случай спрошу у Джейн и матери, а также у отца, чтобы кто-то присмотрел за близнецами, но думаю, это не будет проблемой. И поскольку я не хочу, чтобы ты даже пальцем пошевелила, я принесу вкусняшек из «Барбекю Родни Скотта», и мы поедим, пока будем вести наш разговор.

Ее глаза загорелись.

– И даже пончики? – Ее эклектичный вкус в пищевых сочетаниях подтверждал наши кровные узы.

– Конечно. – До беременности Ребекка ела исключительно свежие овощи, не употребляла сахар и мясо. Было приятно узнать, что даже она может быть нормальной.

– Мне привести Генерала Ли и щенков? Так сказать, воссоединить семью, чтобы они поиграли вместе?

Она снова хлопнула в ладоши, временно забыв о своей тревоге по поводу Марка:

– Это было бы мило! Я нащелкаю фоток для своей страницы в Инсте. Я пытаюсь стать инфлюенсером. У меня уже две тысячи подписчиков!

– Отлично, – сказала я, не имея ни малейшего понятия, о чем она.

У меня имелся аккаунт в Инстаграме, который меня убедила завести Кэтрин Хименес, чтобы публиковать объявления о продаже домов. Я даже платила Ноле за то, чтобы она делала посты с симпатичными небольшими рекламными объявлениями и добавляла к ним ссылки на веб-сайт «Бюро недвижимости Гендерсона» и мой телефонный номер. Такое сотрудничество было выгодно нам обеим.

Мы вместе направились к красному кабриолету Ребекки, который она припарковала в пристроенном гараже. Она собиралась ехать домой, чтобы вздремнуть, но по дороге подбросить меня до моего офиса на Брод-стрит. Она остановилась у тротуара перед «Бюро недвижимости Гендерсона», и я открыла дверь, чтобы выйти, но она потянула меня назад.

– Я солгала тебе, – сказала она, схватив меня за рукав пальто.

Я снова села.

– О чем?

– О том, что я больше не вижу снов. У меня их не было с тех пор, как я забеременела, но последний сон приснился мне прямо перед тем, как я об этом узнала. Он не имел ничего общего с теми снами, которые мне тогда снились, про то, что Джек похоронен заживо, так что он вылетел у меня из головы.

Я глубоко вздохнула и приготовилась.

– Хорошо. Так о чем он был?

Ребекка закрыла глаза:

– Она лежала на полу в гостиной. На спине. Перед высокими часами, и казалось, что она пыталась поместиться под ними. Но потом… – Она широко распахнула глаза. – Но потом появилась высокая тень. Думаю, это был мужчина. Он толкал часы. А потом, – она потерла виски, – те упали на нее. Они ее раздавили.

По моим жилам пробежал ледяной поток.

– Кого раздавили, Ребекка?

Она посмотрела на меня огромными от шока глазами:

– Нолу.

* * *

Я сидела на веранде в кресле-качалке и потягивала бокал вина, любезно предоставленный миссис Хулихан перед тем, как ей уйти домой. Обычно я пила только на вечеринках или по особым случаям и никогда одна. И уж точно не сидя на моем крыльце, где меня мог увидеть Джек. Он давно не брал в рот ни капли, но у него все еще бывали моменты, когда его трезвость подвергалась испытанию полными стресса событиями. А их в последние годы было довольно много, включая крах его карьеры и кризис нашего