Завтрак для фанатки - Саша Керн

Коул прошелся рукой по волосам, потом посмотрел на меня, словно раскаиваясь в каком-то преступлении, и сложил руки на груди.

– Настя. Я идиот. – Он действительно переживал. Я придвинулась ближе и обняла его, положив ему на плечо голову. Он вытер ладони, проводя ими по коленям. – Я тогда хотел все выдать тебе, рассказать, что сам не знаю, что со мной происходит. Что ты мне нравишься, что меня грызет червяк ревности из-за вас с Томом, но я не мог, я ничего не мог тебе предложить и не мог поверить в то, что я могу быть тебе небезразличен на самом деле. Не как актер и цель для сенсации, как мимолетное приключение, потому что это не стало бы для нас мимолетным. Но я видел отношение к тебе Тома. Я видел, что между тобой и ним что-то происходило, и меня это ужасно бесило и раздражало. И первое время я не мог понять, почему меня это так мучает, почему меня так колбасит и торкает рядом с тобой. Почему мне все время хочется смотреть на тебя, ловить каждый твой взгляд, касаться тебя легко и незаметно, слышать твой голос. А ты…

– А я не помнила даже поцелуя, – выдохнула я.

– Я думал, что ты специально играла с нами, с Томом и со мной, проводила отлично время в компании парней, которым нравишься. Изучала нас, не знаю, я сейчас опять наговорю глупостей.

Он опять выругался, отвернувшись. Оказывается, Коул был менее сдержан, чем в своих интервью.

– Я думал, ты специально это сделала, не знаю, может, чтобы узнать, что я за человек.

– Это ты у нас всех проверяешь, Джонатан, – немного с обидой сказала я.

– Прости. Я не ожидал, что ты меня поцелуешь. Думал, все останется на грани флирта, легкого и ни к чему не обязывающего. Я даже испугался…

Я подняла голову, и Натан повернулся ко мне, наши носы коснулись друг друга, а глаза смотрели в самую глубину. Он был таким смущенным сейчас, словно его заставили признаться в том, что он стащил самую красивую в мире машинку в магазине игрушек и ни за что не хотел ее возвращать.

– Чего ты испугался? – нежно спросила я и прикоснулась к его губам своими.

Он ответил на поцелуй и снова опустил взгляд на стол. А я смотрела на его профиль, и сердце трепыхалось в груди, мне хотелось просто прижаться к нему и не слушать никаких объяснений.

– Испугался самого себя. Того, что ты можешь причинить мне боль, того, что все это не может принести ничего хорошего.

– Джонатан… – Он повернулся на мой голос и коснулся губами моих, обхватил мои плечи, и мы, кажется, начинали опять терять контроль над реальностью, заставляя поверить друг друга в то, что все это не так важно сейчас.

– У кого-то звонит телефон! – крикнула Клер из кухни.

Натан не отпустил меня, но поцелуй мы прервали.

– Это наверняка мой, – прошептала я ему в губы. – Постоянно звонит.

– Я принесу, – досадливо сказал он и, поцеловав в щеку, поднялся с дивана.

Я проводила его спину и уставилась на экран телевизора, размышляя о том, как он открывался для меня и продолжает это делать сейчас. Мне тоже хотелось рассказать о том, как я переживала, что не нравлюсь, что я недостойна и не могу понравиться ему. О том, как мучилась, пытаясь все забыть, как меня грели его сообщения и мучили одновременно. Мне хотелось разделить с ним все, что я чувствовала. Хотелось тысячу раз повторять, что я люблю, и видеть, и слышать это в ответ. А ведь еще утром…

Я услышала шаги, и в кресло присела Клер с пустым бокалом в руках.

– Стася, не нальешь мне вина?

– Да, конечно, – ответила я и опустила глаза, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом. Наверное, она все знала, видела со стороны. Я думала о том, как же она, наверное, ненавидела меня.

– Настя? – позвала она, и я несмело подняла глаза, наполняя бокал. – Я не держу зла на тебя. Наоборот, я должна благодарить тебя за то, что… Знаешь, Натан впервые за ту неделю, что он здесь, улыбается и не сидит с гитарой в своей комнате, и мы обе знаем почему.

– Клер, я… – Сейчас я не знала, что сказать и ответить. Мне просто хотелось верить, что я на самом деле делаю его счастливым, но я должна была спросить.

– Мне неловко, ведь вы знаете про Тома…

– Дорогая, – она была так добра ко мне. – Я думаю, вы справитесь с этим.

– Надеюсь.

– Настя, вот твоя сумка. – Джонатан вернулся, напряженно всматриваясь в свою мать. – Мама.

– Я решила выпить с вами вина, и только.

– Хорошо, – ответил он, присаживаясь рядом со мной на диван.

Он тревожился за меня, ища в моем лице хоть какую-то подсказку того, что тут происходит. Но я просто улыбнулась, давая понять, что все хорошо.

– Пойду посмотрю, как там на кухне. – Клер заметила гримасы своего сына. Она была милой и напоминала мою маму.

– Мам? – окликнул ее Джонатан. – Настя останется сегодня у нас.

Я поперхнулась вином, вытирая капли с лица, и точно покраснела, чувствуя жар на щеках и шее. Это звучало как вызов, как констатация факта и отчасти как защита.

– Хорошо, – донеслось из кухни.

– Ты приготовишь для нее кровать в гостевой комнате?

Я немного расслабилась, стараясь отвлечься и найти в дебрях сумки телефон.

– Да, – ответила Клер, – конечно.

Натан повернулся ко мне и настороженно спросил, заглядывая в телефон:

– Кто звонил?

– Джонатан Коул, – остановила его я, пряча экран, на что он прищурился, стараясь выглядеть устрашающе, как Отелло.

– Это Лиззи. Надо ей перезвонить, она, наверное, тоже волнуется.

После разговора с Лиз, ее долгих разъяснений, что мы полные придурки, которые так долго мучили друг друга, нам оставалось только поужинать в компании родителей Джонатана, хотя у меня от смущения кусок в горло не проталкивался, и быстро убежать наверх, чтобы прийти в себя, от того, что привнес этот длинный день в мою жизнь.

Я сидела на кровати после душа в гостевой комнате и переваривала все события сегодняшнего дня, слушая, как шумит вода в ванной. И никак не могла поверить, что «гребаный британец до мозга костей» сказал, что любит меня.

«Я весь твой», – сказал он.

И большего не надо, потому что и я, кажется, была его вся давно. И стоило ему только взять меня за руку и повести за собой хоть на край света, я бы