Изумруды пророка - Жюльетта Бенцони

Когда Морозини с Видаль-Пеликорном после утомительного путешествия добрались до Иерусалима и вошли в гостиницу «Царь Давид», первым человеком, которого они встретили даже раньше, чем портье, оказался лейтенант Дуглас Макинтир из генерального штаба. Он раздраженно вышагивал взад и вперед по холлу со стеком под мышкой, явно дожидаясь кого-то, кто никак не шел!

Внезапное появление двух наших путешественников подействовало на него, как пробившийся сквозь черные тучи солнечный луч. Лейтенант внезапно остановился с тем восторженным выражением на лице, какое появилось, должно быть, у святого Павла, увидевшего свет на дороге в Дамаск. Он до того обрадовался, что утратил свою британскую чопорность, и Альдо даже показалось, будто он вот-вот кинется ему на шею.

— Это вы! — воскликнул он по-французски. — Я так счастлив! А что наша княгиня?

Альдо, которого это множественное число в особый восторг не приводило, тем не менее широко улыбнулся Лизиному воздыхателю.

— Надеюсь, мы скоро ее увидим…

Не выпуская стека, Макинтир с силой ударил правым кулаком по левой ладони:

— Я так ужасно доволен!

— Но вы-то сами что здесь делаете?

— Я жду. — И, понизив голос почти до шепота, прибавил: — Я жду… как это у вас называется? Одну шишку? С которой я должен делать экскурсию и которая, увы, заставляет долго себя ждать! Но теперь это уже не имеет значения…

— Потому что вам хочется с нами поговорить? Послушайте, старина, мы очень устали и все в пыли. Нам надо отдохнуть и как следует вымыться. Так что, если хотите, давайте сегодня поужинаем вместе. Разумеется, в том случае, если вы вечером свободны.

— Я освобожусь… Великое спасибо!

Тем временем «шишка» спустилась в холл, и лейтенант поспешил ей навстречу.

— Ты правильно сделал, что пригласил его, — заметил Адальбер. — Судя по тому, что нам только что довелось пережить, ситуация здесь не из спокойных, и он может нам понадобиться.

В самом деле, положение в Палестине становилось все серьезнее. Относительное спокойствие, установившееся с тех пор, как знаменитая декларация Бальфура провозгласила создание национального очага для еврейского народа без ущемления прав арабов — хотя в этом обещании заключалось непримиримое противоречие, — постепенно разрушалось. Английское мандатное управление, старавшееся как-нибудь сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, ничего не могло добиться. В обоих лагерях создавались группы решительно настроенных молодых людей; стычки и волнения вспыхивали ежедневно, и никто не мог предсказать, чем все это закончится: красивый план справедливого раздела между двумя общинами рассыпался в руках чиновников. И, поскольку турки не могли примириться с тем, что у них отняли господство над землями, где они в течение веков оставались полновластными хозяевами, на границах то и дело начинались беспорядки. Вот и «Таурус-экспресс», на котором прибыли друзья, подвергся нападению шайки грабителей, к счастью обращенных в бегство местным отрядом охраны, так что пассажиры отделались лишь испугом. Альдо проявил величайшую осмотрительность и постарался как можно лучше сберечь сокровище, которое вез с собой, и потому «Свет» и «Совершенство» вернулись в Иерусалим в его носках, что, возможно, было несколько унизительно, зато помогало сохранить тайну. Он не мог вынести мысли о том, что камни окажутся в грязных лапах разбойников с большой дороги. Морозини предпочел бы их проглотить, пусть бы даже это стоило ему жизни…

Сразу после обеда Адальбер отправился в редакцию местной ежедневной газеты: прежде всего надо было позаботиться о том, чтобы три дня подряд помещали объявление, о котором говорил раввин Гольберг. Затем останется только ждать результатов, и это будет не самым легким делом. А вдруг Гольберга сейчас нет в Иерусалиме?

Впрочем, ответ на последний вопрос дал Дуглас Макинтир. После отъезда тех, кого он стал считать своими друзьями, лейтенант завел привычку прогуливаться в штатском по кварталу Меа-Шарим и заглядывать в лавочки старьевщика и торговца коврами, расположенные по соседству с проклятым домом, в котором у него на глазах скрылась Лиза. Так что у него не было ни малейших сомнений в том, что раввин находится в Священном городе.