Сломанная нота - Нелия Аларкон

— Мэм, отойдите в сторону. — Говорит охранник.

Я не чувствую ног, поэтому, честно говоря, не знаю, как я хожу. Пол исчез. Потолок снесло. Я дрейфую, плыву куда-то за пределы этого оживленного аэропорта и охранников, которые смотрят на меня как на преступницу.

— Перед всеми этими людьми я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Мне очень, очень жаль.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть рот.

Мои колени дрожат.

— Мэм, вы принимаете какие-нибудь наркотики? ЛСД? Героин?

Я бы рассмеялась, если бы не была так потрясена. Они понятия не имеют, кто я такая. Видя, как наркотики разорвали мамину жизнь в клочья, я лучше буду жевать булавки, чем ввяжусь в эту жизнь.

— И я люблю тебя. — Говорит Датч.

Раздаются вздохи.

Одна женщина простонала: — Это так романтично.

— Мэм, мне нужно, чтобы вы сосредоточились. — Говорит охранник.

— Он говорит обо мне. — Бормочу я.

— Что?

Он вздергивает кустистую бровь.

— Я буду ждать тебя перед стойкой информации на третьем этаже. Если ты еще в аэропорту, встретимся там через пять минут.

— Где это? Где третий этаж? — Кричу я.

Охранник, кажется, наконец понял и махнул мне рукой.

— Сюда.

Я пробираюсь за ним, пока огромный мужчина расчищает мне путь и кричит в рацию.

— Согласно кодексу Адама, цель задержана. Повторяю, цель под стражей. Мы в пути. Задержите трап.

Он протаскивает меня сквозь толпу, и я замечаю, что меня ждет трап.

— Парень? — Спрашивает охранник, помогая мне зайти в вагон.

Мое сердце бешено колотится, и я чувствую волнение.

— Жених.

Охранник подмигивает.

— Поздравляю.

Я рассеянно улыбаюсь ему и хватаюсь за поручень поезда, когда двери закрываются. Трехминутное путешествие между этажами — самое нервное в моей жизни.

Когда я выхожу из трапа, меня удивляет появление еще одного охранника.

— Брамс?

Она указывает на меня.

Я киваю.

— Залезайте.

Она указывает на тележку для гольфа, стоящую возле поезда.

Мои глаза увеличиваются вдвое.

— Быстрее.

Я запрыгиваю в машину, и моя голова тут же откидывается назад, когда она срывается с места, как гонщик. Мы проносимся сквозь путешественников, молниеносно пересекая аэропорт.

Наконец она останавливается перед стойкой и вздергивает подбородок.

— Я люблю хорошие счастливые истории. — Она подмигивает. — Вы, дети, будьте счастливы.

Я ухмыляюсь и бросаю взгляд в сторону стойки информации.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу его. Стальной гигант. Широкие плечи. Глаза, как у сына заката, и рот, созданный для абсолютного блаженства. Его красивое лицо омрачает озабоченный хмурый взгляд, но он исчезает, когда он замечает меня, сменяясь благодарностью, сожалением и удивлением.

— Брамс.

Я выпрыгиваю из гольф-кара и пускаюсь бежать.

47.

КАДЕНС

Мои руки смыкаются вокруг его шеи, и он крепко прижимает меня к себе. Я смотрю в огненные глаза и золотые солнечные лучи. Оцепенение, поглотившее меня, проходит, и я чувствую себя так, будто стою на солнце.

— Кейди.

— Что ты здесь делаешь?

Он оглядывается по сторонам, и его плечи слегка напрягаются.

— Пойдем со мной.

Я спотыкаюсь, когда он ведет меня прочь от информационной стойки. Мы пробираемся сквозь толпу, двигаясь бодрым шагом.

— От чего мы бежим? — Спрашиваю я, задыхаясь, чтобы не отстать.

— От нашего хвоста. — Ворчит он.

— Твой отец послал кого-то шпионить за мной? Как давно они следят?

Мое лицо бледнеет.

— Это не только мой отец. — Он качает головой. Его влажные от дождя светлые волосы вьются под ушами. — Это долгая история.

Мы быстро идем по аэропорту. Его хватка на мне как гранит. Все в нем — твердый бетон, с головы до ног. От кожи до души.

Неужели он действительно признался мне в любви по громкой связи в аэропорту?

Датч Кросс?

Правитель Redwood Prep?

Пошлее, чем герои в конце романтической комедии?

Мои губы кривятся.

Он оглядывается через плечо, и его брови нахмуриваются.

— Что смешного?

— Все, что происходит с тобой, должно быть напряженным, не так ли?

Он морщит нос. Он не понимает.

Я тоже не понимаю.

Легкое, бурлящее чувство распространяется по моему телу. Какую бы опасность не чувствовал Датч, ощущение внутри меня в десять раз смертельнее. Оно поглощает. Ослепляет. Такое решение, которое заставило Ромео и Джульетту выбрать трагическую концовку.

Жестокое, «все или ничего», «забери меня в ад и обратно».

Проклятие любви.

Теперь она оседает вокруг меня.

Крепкие объятия.

Никакого сопротивления.

Датч ведет меня ко входу в VIP-секцию.

— Мистер Кросс.

Кто-то отстегивает бархатную веревку.

Он затаскивает меня внутрь, не обращая на него внимания.

Как только дверь закрывается, я медленно иду по кругу, широко раскрыв глаза.

— В аэропорту есть отель?

Я таращусь, временно отвлекаясь на диваны, прилавки, уставленные закусками, и массажные кресла.

— Это частный лаундж.

Он задергивает шторы и запирает дверь.

Я смотрю, как он прохаживается по комнате, и по моему позвоночнику пробегают мурашки. Любовь не смягчила его так, как смягчила меня. Он все еще движется во тьме. Жесткие грани. В его глазах мелькают тени. Он все еще жестокий лидер Королей.

Но он также...

Что это?

Он также... мой.

Весь он — и хороший, и плохой, и... в общем, Датч Кросс много чего, но точно не уродливый.

Во что ты ввязываешься, Кейди?

— Мне нужно кое-что прояснить. — Датч рычит, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня своим острым взглядом. — И мне нужно, чтобы ты слушала, потому что я имею в виду каждое слово.

Я киваю.

— Мама недавно рассказала мне о завещании бабушки, но я хотел выйти за тебя замуж задолго до этого. В тот вечер, когда я пришел в твою квартиру, я уже решил, что мое будущее принадлежит тебе.

Я открываю рот.

Он продолжает говорить.

— А та блондинка из приложения Джинкс?

— Это была Бриз.

— Я...

Он останавливается и смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Она написала мне утром и уточнила, что это были за фотографии.

Я не хочу, чтобы ты думала, будто я преследую твоего мужчину. Я его не одобряю, но уж точно не стала бы красть его у своей лучшей подруги.

Он вскидывает подбородок. Пробирается в другом направлении.

— Я пытался сделать тебя беременной.

Я вздрагиваю.

Он останавливается и смотрит на меня.

—