Убойная секретарша! - Янина Логвин

– Ко мне ближе!

Орловский захлопнул за нами дверь, стащил с моей ноги вторую туфлю и поставил меня на ноги. Но только затем, чтобы прижать к простенку между прихожей и гостиной, и тут же залезть руками под юбку.

Следом за многострадальным Ленкиным лабутеном на пол упала сумочка, и я ощутила, как жадные пальцы Максима поднялись по чулкам вверх и сжали мои голые бедра. Огладили их со страстью, смяли ягодицы и забрались под трусики. Стянули их с меня быстрее, чем я бы успела чихнуть.

– Я хочу тебя!

Максим наклонил голову и, как вампир, впился голодными губами в мою шею.

«Господи, какие у него плечи!» – промелькнула мысль, и только я успела в них вцепиться, как почувствовала, что в меня уперлось что-то брутальное и ощутимо твердое…

– Ого! Орловский, ты что, уже готов? – не смогла сдержать удивления.

Мерзляев – тот бы еще даже старт не взял, а этого сейчас только ледник остудит.

– Черт, Геля… у меня от тебя голова кругом! Я не шутил в баре!

– Знаю, но… Мы просто много выпили!

– Не я. О тебе одной думаю! – выдохнул Максим и сжал меня так, что я застонала, ощутив твердость его мысли в весьма чувствительном месте.

Однако мы с Орловским уже выросли из подростков, чтобы заниматься «этим» через одежду, и я помогла Максиму расстегнуть ремень на брюках. Чуть маникюр о пряжку не сломала, добираясь до боксеров. Задохнулась, отвечая на поцелуй Максима, но стянула их вниз…

– А можно потрогать? – ударила парня дыханием в губы, коснувшись ладонями сильных бедер.

– Нужно! – услышала горячее… и потрогала всё, что хотела.

Какие потрясающие впечатления! Особенно когда ты не до конца отдаешь отчет своим действиям, а тебя целуют так, что ключи от дверей с контролем вылетают в форточку. Какие формы и пропорции! И ощущения такие, будто бы реальность исчезла и тебя уносит в космос. И ты летишь, летишь, как бабочка на огонь, и всё равно, что будет потом. В другой жизни.

Теперь уже Максим простонал, опалил страстным дыханием губы, и стал нетерпеливо ощупывать мой корсет, пытаясь меня раздеть и добраться до груди.

– Проклятье! Как это снимается, Геля? Ты нужна мне голая! Где здесь застежка?!

– Погоди, сейчас… Шнуровка сзади!

– Не надо, я сам!

Мы отвалились от стены и Максим втянул меня в комнату, где было немного света от окна, и повернул к себе спиной. Нащупав шнуровку, едва ее не порвал, растягивая на талии. Но справился с корсетом и стащил его с меня вместе с юбкой.

Однако не отпустил.

Обхватив со спины, прижался ко мне и нашел ладонью грудь. Сжав ее в пальцах, прилип губами к шее и хрипло признался:

– Геля, всё что угодно… потом! А сейчас хочу тебя так!

– Ох, ну… ладно.

Горячий мужчина, горячее тело, и съедающее обоих желание. И руки в таких местах, где им невозможно сопротивляться! Особенно когда они раскрывают тебя и гладят.

– Только волосы не трогай! У меня п-прическа! – успела предупредить громким шепотом, схватившись за парик, и поймала рукой спинку кресла. Ощутила губы Максима на лопатке, а жадные пальцы на ягодицах…

– Как скажешь, милая.

Приятная тяжесть накрыла сзади, и я прогнулась вперед.

– О-о-ох… – втянула со стоном воздух, ощутив в себе Максима, и снова услышала в ухо рокочущее и многообещающее:

– Да, Геля. Это всё для тебя! Просто чувствуй.

– Да-а…

Напрягаться не пришлось, и держаться за кресло тоже. Максим сам держал меня и двигался так, как двигаются, когда хотят доставить удовольствие не только себе. И пусть удовольствие накатило и накрыло обоих, я не чувствовала усталости. И прекращать ничего не хотелось. Мне было мало!

– Теперь я сверху, Орловский!

– Максим…

– Что?

Он развернул меня к себе и обнял, возвращаясь к губам. Погладил ладонью талию, бедро и прижал властной рукой за попу.

– Скажи «Максим», Геля. А лучше «Макс Великолепный».

Невероятно, но даже сейчас Хвостатый скалился. И уж точно в себе не сомневался.

– Обойдешься. Сначала докажи!

– Какая же ты сладкая, секретарь. И красивая. Обязательно докажу! – пообещал. – Всё, что попросишь!

Но прямо сейчас он соврал, потому что до кровати мы не дошли. Начался новый крышесносный поцелуй, и Максим прижал меня к стене. Вскинув выше, скрестил мои ноги на своей талии и толкнулся вперед, доказывая, кто из нас владеет ситуацией.

Не я.

В таких сильных руках и с таким страстным мужчиной я еще не была, но отдавалась пылко, обхватив его за шею и принимая в себя.

Святые Йорики, если вы существуете – держите парик, а то сдует страстью! Потому как я сейчас на это действие не способна.

Кудри на затылке терлись о стену, очки куда-то упали, тушь размазалась, помада съелась, и если Хвостатый видел меня в таком виде красивой – значит мы оба сошли с ума!

Врун бессовестный!

Но, мур-р-р-р, до чего же сексуальный! Ужас, как хочется его распробовать!

Я оторвалась от его рта и поцеловала парня в верх скулы. Протянула чувственно:

– Макси-им…

– О, да…

– Ма-акс… – Подняла голову, открывая мужским губам доступ к моей шее.

– Продолжай, милая.

– Ты всегда такой дикий?

– Только с тобой, Геля. У меня от тебя давно крышу сносит.

– Давно – это часа два?

Максим не сразу ответил, но я ощутила его улыбку на коже и тоже хихикнула.

– Немного дольше, секретарь. Так что я еще не скоро дам тебе заснуть.

Говорю же – врун. Но как приятно позволить себе забыться и поверить. Пусть даже нас двоих занесло.

– Не давай!

– Геля, я сейчас…

– Да… О! Как ты… это делаешь?.. О-о!..

…Когда Орловский меня опустил, и дрожащие ноги коснулись пола, я еще не скоро смогла на них устоять, держась за парня.

– Мне надо в ванную комнату, – сказала, отстраняясь от него в полутьме спальни, которую слабо освещал сквозь окно уличный фонарь.

– Отпусти, Орловский! – улыбнулась, когда Хвостатый замешкался: отпустил мою талию, но поймал руку. Стащив со своих ног спущенные штаны, серьезно уставился на меня голую.

– Максим?

– Ах, да… Конечно, иди, – наконец разрешил. – А может, тебе помочь?

– Не надо, я справлюсь!

– Когда вернешься, я… снизу, Геля! Сильно снизу, – поднял бровь, и у меня отвис подбородок.

Вот это предложение! Или всё дело в выпитом виски и в моей хмельной сообразительности?

– Ты ведь сейчас пошутил?

– Нет. Твой босс, Ветерок, большой мальчик и привык отвечать за свои слова… Ну, иди же! – улыбнулся Максим и попросил: – Только чулки