Только моя принцесса - Инна Стужева

Ловлю такси, называю адрес отеля, распахиваю перед Алисой заднюю дверь.

- Садись.

- Не окончено.

Останавливается, и задирает нос.

- Алис, давай, - поторапливаю.

Дождь усиливается, и грозит вот-вот перерасти в настоящий ливень.

- А если нет, запихнешь в машину силой?

- Если понадобится. Будем проверять?

Окидывает меня презрительным взглядом, хмыкает, но все же заныривает в салон.

Лезу следом за ней, усаживаюсь рядом.

Отодвигается.

Хмыкает снова, и демонстративно отворачивается к окну.

Больше всего на свете мне хочется притянуть ее к себе, обнять, погреть. Но, следуя ее примеру, я отворачиваюсь, и принимаюсь бездумно пялиться на проносящиеся перед глазами здания…

_______

Глава 38

Алиса

Меня нестерпимо бесит эта так по-дурацки сложившаяся ситуация.

Нет, не расстраивает, рефлексия начнется немного позже. Наверное, когда окажусь дома. Без него, одна.

Сейчас меня именно выводит. Возмущение заставляет сжать пальцы в кулаки, и думать.

Думать, думать.

Он что же, действительно считает, что со мной так можно?

Вот просто так?

Взять, и типа «на самом деле ты меня совершенно не привлекаешь как девушка»?

Ха.

Да пошел он!

Я же вижу, чувствую, что еще как привлекаю!

Он…он бы не целовал ТАК! Просто не смог бы, если бы совершенно ничего ко мне не испытывал.

«Если что-то и показалось, это обычная физиология, как на любую симпатичную девчонку».

Как же до одури обидно.

Потому что я не любая! Не любая!

Мы…с ним знакомы тысячу лет, мы столько ссорились и выводили друг друга. И…и он когда-то подарил мне кулон…

Который потом же и отобрал и наотрез отказался возвращать, так что я до сих пор оплакиваю свою потерю.

Но…это ведь ничего не значит.

Ну и что, что отобрал?

Это ни о чем не говорит!

Я дразнила, он все воспринял по-своему. Это ведь был не первый, и не последний раз, когда мы сцеплялись.

Что еще?

Не проявлял ко мне интереса, пока я сама не начала.

Вот это да, что есть, то есть. Но….

Он мог и скрывать!

Да-да, именно так, он просто тщательно и преднамеренно скрывал!

Или реально я ему неинтересна?

Черт.

Как все запутано, и как же разобраться?

Два голоса в моем мозгу спорят так яростно, словно наперегонки. А между тем тело сотрясает крупной, неконтролируемой дрожью.

Нам и правда не стоило оставаться на этом дожде слишком долго. Несмотря на свою браваду, я ненавижу болеть.

Тем более ни тогда, когда я совсем не уверена в том, что он действительно будет сидеть подле моей кровати.

- Печку включите, девушка замерзла, - вдруг раздается из-за спины негромкий, но уверенный голос Игната.

Он прорезает наэлектризованную тишину салона. И хоть не снимает напряжения, но в районе солнечного сплетения отдает приятным теплым жаром.

Водитель слушается, а я сильнее задираю нос.

Надо же, заметил.

Та часть меня, что не успела разомлеть и подобреть, пытается еще сопротивляться.

Потому что...

Мне не нужна его наигранная забота обо мне. Пусть катится с ней! Пусть…

- Снимай толстовку и двигайся ко мне, - произносит также негромко, но вполне внушительно.

Командные нотки в его голосе, перекрывают все другие оттенки и настроения.

Ага, прям разбежался.

- Я не твоя безмозглая группа поддержки, - ворчу, имея в виду первым делом, конечно, Таню Ильину, которая по какой-то причине не поехала с нами в Питер. За ней Карину, да и остальных.

Сейчас же припоминая глупые выражения лиц всех тех, кто то и дело крутятся вокруг их с Гором компании. А также парней, что смотрят им с братом в рот, и только и ждут того, чтобы побежать по поручениям.

Бесит!

Но все же, подумав немного еще, стягиваю с себя мокрую толстовку.

И….черт. Все же придвигаюсь.

По-прежнему не глядя на него, даже тогда, когда он следуя моему примеру, снимает худи.

Не вижу, но догадываюсь по его движениям, и характерному шуршанию ткани. И вот уже оно приземляется на сиденье около моей толстовки. Черное рядом с белым, такой же сильный контраст, как и между нами.

А дальше он обвивает меня за талию, и тянет на себя.

Его сильные руки на моем животе. Сплелись. И не отпускают.

Прижимают максимально тесно.

О, лишь бы не сойти сейчас с ума.

Я в топике, он в футболке.

Контактировать начинаем мгновенно и в ту же секунду.

Я прямо физически ощущаю, как тепло его крепкого, огненно-горячего тела перетекает в меня. Нагревая так сильно всего лишь за какие-то мгновения.

А в районе рук, где нет одежды и соприкасаемся кожа к коже, она пылает. Отдельными очагами воспламеняется.

Продолжаю гипнотизировать взглядом одежду, а сама выдыхаю осторожно. Пытаюсь выбраться, положив ладони поверх его, и подавшись вперед, а когда не удается, и снова спружиниваю спиной в его грудь, на моих губах, как у какой-то идиотки, благо, он не видит, расползается счастливая улыбка.

- Стало полегче? – спрашивает Игнат мне в волосы.

Дышит в них, а еще, будто зарывается.

- Что? Я не слышу? – бормочу, слегка, конечно, привирая.

В тишине салона я отлично слышу не только каждое его слово, но и отчетливые, очень сбивчивые и непостоянные, совсем не в унисон, как где-то читала должно быть, а как попало, зато очень явственные и отчетливые удары наших сердец.

Но я хочу, чтобы он наклонился, и сказал мне это на ухо.

Он…так и делает. Почти.

Только не повторяет свои слова, а усмехается и еле ощутимо, совсем чуть-чуть…Но все же как же это чертовски приятно…прикусывает мочку уха.

Выдыхает рвано, и скользит губами по скуле.

Я начинаю вибрировать в тот же момент и покрываюсь такими мурашками, что даже перестаю на секунду соображать, а тело становится горячее самой жаркой из всех на свете печей.

- Игнат, - не шепчу, а скорее скулю.

Он…просто дьявол какой-то.

Хоть и отстраняется почти мгновенно, но я уже не в себе.

Одурманил, и, если бы он попросил сейчас, я, к своему стыду, с радостью согласилась бы стать для него кем угодно, даже его комнатной собачонкой.

Зажмуриваюсь, подавляя кружение головы.

А когда распахиваю глаза за окном в свете фонарей проносятся знакомые пейзажи.

Я понимаю, что подъезжаем. Еще каких-то пять минут, и нам придется покинуть уютный салон, и отпустить такси.

Но все мое существо отказывается.

Я многое отдала бы сейчас за то, чтобы эта поездка не заканчивалась, а продолжалась хотя