Останься ради меня - Коринн Майклс

— Джейкоб! Джейкоб! Джейкоб!

Все начинают скандировать. Я бы соврал, если бы сказал, что меня не мутит. Эти дети проложили себе путь в мое сердце. Я боялся, что подведу их и они разочаруются, но они были так же уверены в моей работе, как и я в их.

— Хорошо. Я ценю это. Давайте оставим актерское мастерство для сцены. У вас есть десять минут до начала занавеса. Ни пуха ни пера.

Они расходятся в разные стороны, а руки Бренны нежно обхватывают мою талию.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

Она смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

— Не лги мне. Я видела, как ты вздрогнул.

Я повернулся слишком быстро, но мне показалось, что я быстро это скрыл.

— Это неудобно, но это не то, с чем я не могу справиться.

— Мы говорим о твоих травмах?

— О чем еще мы можем говорить?

Она вздыхает.

— О чем еще, по-твоему, я могу спрашивать?

— Ты снова отвечаешь вопросом на вопрос?

Бренна смеется.

— Когда-нибудь я перестану, но это будет не скоро. Я говорю о твоем сердце. О твоей душе. Я знаю, ты переживал, что дети расстроены. Знаешь… что-нибудь из этого.

— Я уже в порядке. Они много значат для меня, и разочаровывать их было нелегко.

— Я знаю, и как бы я ни отговаривала тебя приходить сегодня, я немного рада, что ты не послушал. Думаю, им нужно было увидеть тебя так же сильно, как тебе, и быть здесь для них.

Я целую ее в макушку.

— Кто-нибудь говорил тебе, какая ты замечательная?

— Несколько раз.

— Привыкай к этому, потому что я планирую говорить тебе об этом так часто, как только смогу.

— Хорошо. Я планирую оставить тебя себе, так что у тебя будет много возможностей, — Бренна приподнимается на носочки, нежно прижимаясь губами к моим. — Пойдем, отведем тебя на твое место, чтобы ты мог увидеть, как все старались.

Я добираюсь до места немного дольше, чем следовало бы, но, когда я это делаю, в первом ряду сидит вся моя семья. Мои братья, невестки, племянники и племянницы, все передают закуски, разговаривают и смеются. Я пробираюсь к своему месту, после того как все они встают, обнимают меня, целуют в щеку или пожимают мне руку, испытывая чувство гордости, какого я никогда не испытывал раньше.

Мы сделали это.

Во время спектакля мы почувствовали себя счастливыми, и было бы неважно, если бы дети вышли на сцену и просто стояли там, корча рожи. Я горжусь тем, что мы сделали.

Свет гаснет, и я смотрю лучшее исполнение «Бриолина» из когда-либо существовавших.

Глава сорок вторая

Джейкоб

— Четыре месяца спустя~

— Перестань ерзать, ты выглядишь прекрасно.

Бренна вздыхает и снова одергивает платье.

— Я выгляжу нелепо.

Я целую ее в макушку.

— Нет, я обещаю, что никто не будет так говорить.

Сногсшибательная. Великолепная. Очаровательная. Именно эти слова будут напечатаны в газетах о Бренне. От нее просто захватывает дух, и мне каким-то образом посчастливилось сопровождать ее на публике. Кэтрин пригласила одного из лучших дизайнеров, который создал для нее элегантное платье, не создающее впечатления, что она слишком старается. Длинное, изумрудно-зеленое, с длинным разрезом, открывающим мне прекрасный вид на ее идеальные ноги. И это еще не самое интересное — нет, самое интересное — это спина. Или, я должен сказать, полное отсутствие там ткани. Ее гладкая кожа — это то, что я могу трогать всю ночь, и я планирую делать это и многое другое.

— Можем мы просто сказать, что я заболела? — спрашивает она, глядя в зеркало нашего номера.

Я закатываю глаза.

— Нет, мы не можем сказать, что ты заболела. Это моя премьера, и все знают, что сегодня ты будешь со мной.

— Но все равно никто не хочет меня видеть.

— Я хочу видеть тебя.

— Ты можешь увидеть меня, когда вернешься.

Я люблю ее, но она меня убивает.

— Слушай, ты великолепна, и я хочу тебя показать.

Она обхватывает меня за талию и смотрит на меня.

— Мне нравится, когда мы вдвоем.

— Мне тоже, но у меня напряженный график съемок, и мы уже говорили об этом.

— Я знаю, и я так горжусь тобой, Джейкоб. Я просто неуверенна в себе.

Я придвигаюсь ближе, чтобы поцеловать ее, но она с улыбкой отстраняется.

— Никаких поцелуев, иначе ты размажешь мой макияж.

Мои руки движутся вниз по ее спине, прокладывая путь к ее заднице.

— Правда?

— Да, правда!

— А если я поцелую тебя сюда? — спрашиваю я, касаясь губами ее шеи. — У тебя там есть косметика?

Она тихонько хихикает.

— Нет.

— Интересно… а как насчет этого? — я перехожу к ее плечу, потянув за ремешок.

— Там нет косметики, но ты испортишь мое платье.

Я поворачиваю ее лицом к зеркалу и вижу, что ее глаза полны желания. Хотя я уверен, что Кэтрин исключила секс в официальной одежде из списка вещей, которые мы должны делать до отъезда, но, по-моему, это то, что нам обоим нужно. Я хочу, чтобы она раскрылась и чувствовала себя такой же красивой, какой я ее вижу.

— Подними юбку, — приказываю я, она смотрит на меня в зеркало, ее грудь поднимается и опускается. — Подними ее, чтобы я ее не испортил.

Она поднимает, и разрез украшает ее бедро.

— Вот так?

Я качаю головой.

— Выше, — пока она поднимает, моя рука скользит по передней части ее платья. — Больше, детка. Я хочу увидеть, что на тебе под этим платьем.

Бренна тихонько стонет, когда я глажу ее грудь.

— Джейкоб.

— Видишь эту женщину передо мной? Она богиня. Она сводит меня с ума от желания. Такой, как она, больше нет, и она моя.

— Твоя, — говорит она со вздохом.

Моя вторая рука перемещается к ее бедру, едва касаясь кожи.

— Подними свое платье, красавица, иначе я могу сорвать его.

— Пожалуйста, — тихо умоляет она.

— Что пожалуйста?

— Прикоснитесь ко мне.

Я поднимаю руку, но останавливаюсь, потому что все еще не вижу, чего хочу.

Глаза Бренны открываются, в глубине голубых глаз плещется тепло и жар.

— Джейкоб…

— Подними его. Я хочу, чтобы ты смотрела.

Она поднимает его чуть выше, и я вижу, что под ним ничего нет.

— Всю ночь я буду сидеть рядом с тобой, зная, что на тебе ничего нет, и