Отпускай - Ольга Сурмина

Доктор добродушно улыбнулся Эмме, судя по всему, пытался ободрить, но получалось не очень. Она слишком нервничала, чтобы улыбнуться в ответ. Заметно мялась с ноги на ногу, ежилась, неловко косилась в окно на белые облака.

Даглас раздраженно выдохнул, направляясь к выходу. Раз все повернулось так, как повернулось, приход сюда «брата» был просто вопросом времени. И физиотерапевт был бы дураком, если бы не использовал чужую импульсивность. Не все в этом мире хорошо владеют своими эмоциями. Не все чувствуют, когда нужно остановиться.

Отсчет пошел.

Коридор, как обычно, обволакивала тьма. Резали случайные лучи света из узкой двери.

— Если речь пойдет о каблуках, я отказываюсь вести диалог. — Майрон иронично улыбнулся, но тут же взял себя в руки. — В чем состоят ваши претензии? Проблемы со здоровьем мисс Фастер меня беспокоят в первую очередь. Но вы же не за этим здесь, да? Вас беспокоят наши с ней взаимоотношения?

— Не нужно полировать маску дружелюбия в моем присутствии. Удивительно, если на это ведется хоть кто-то, кроме стариков. — Нейт закатил глаза, и тут же прищурился. — Вы слишком много позволяете себе... для врача физиотерапевта. — Лицо Штайнера исказил жуткий оскал. — У неё есть мужчина. И это я. Если вы не остановитесь, физиотерапевт, в будущем, понадобиться вам.

— Это угроза? — Доктор равнодушно поднял брови. Собирался поговорить более адекватно, но невротичный гость как всегда скатывался в запугивания.

— Предупреждение.

— А кто вы, собственно, такой? Эмма дала мне понять, что у нее нет мужчины, и она совершенно свободна. Хотите сказать, она лгала мне? — Даглас посмотрел из-под очков. Во взгляде читались неприклонность и насмешка.

— На тот момент, когда она говорила это вам, у нас был сложный период. — Нейтан раскрыл глаза.

— То есть, если я спрошу у нее еще раз, она мне скажет, что, более, не свободна? — Врач едва ли не ухмылялся.

Нейт стиснул зубы. Он явно не знал, что ответить, и злился от этого еще больше.

— Я предупредил вас. Будьте осторожны, доктор Даглас. — Мужчина резко развернулся и пошел прочь.

— Угу. И вам не хворать, мистер Штайнер.

Мужчина с насмешливым равнодушием смотрел гостю вслед. Едкий, злобный, чудовищно занудный невротик со склонностью ко вспыльчивости и импульсивной агрессивности. Держит себя в руках в «зоне своей ответственности». То есть, теоретически, Эмме… повезло? А вот его подчиненным, возможно, не очень. В плохой день такой «милый» и «спокойный» шеф спустит всех собак. Как он вообще позволяет кому-то работать рядом с собой? Майрон был уверен, что такие люди, как Штайнер просто неспособны делегировать обязанности. Им это, что называется, не дано.

Врач поправил очки. С ним не будет сложно. Но и просто тоже не будет. Раньше такого человека можно было сравнить с асфальтовым двухполосным шоссе, теперь же… с минным полем, усеянным редкими кустами. Идти по нему Даглас не собирался, поле в одночасье рванет само, когда придет время.

По крайней мере, должно. По идее.

Он медленно вернулся в зал, с грустью глядя на любимую пациентку. Пришла к нему, несмотря на то, что еще не выздоровела. Пришла несмотря ни на что. Казалось, это было самым приятным, что Майрон испытывал в своей короткой жизни. Она пришла, и неловко мнется, глядя на синий ковролин. Плевать, что всего на десять минут.

Очень эгоистично будет этим пользоваться. Её здоровье всегда будет важнее любых импульсивных порывов, даже самых безопасных, и самых сладких.

— У тебя правда хрипы в легких? — Доктор прищурился. — Идем ко мне в кабинет, я послушаю. Если это правда, тебе лучше, пока что, не выходить из дома. Мне приятно, что ты пришла ко мне, но, раз так, лучше я приду к тебе. И еще. — Он вздохнул. — Мне совсем не нравится, что твой бывший говорит с тобой в приказном тоне. Тебе необходимо от него съехать. Я не давлю, но… терпеть такое отношение рядом — просто убийственно. Для психики, для самооценки.

— Ты прав. — Фастер опустила глаза. — Я собиралась съехать в тот день, когда заболела, и я это сделаю.

— Умница. — Даглас одобрительно кивнул. — Он сидит в фойе, ждет тебя. Не думаю, что будет вредить, но, если вдруг… звони мне, я заберу тебя. А пока… неспешно собери вещи, приготовься. Я помогу все устроить.

* * *

Казалось, в какой-то момент, потеплело. Темные тучи перестали заволакивать обреченное небо, свет вновь стал привычно-белым, а температура поднялась до двадцати четырех по Цельсию. Уходить от здания больницы было намного более тоскливо, чем приходить к нему, хотя обычно у людей бывало наоборот. У людей всегда все было более нормально, чем у Эммы. У Эммы… все вверх дном. Неверный «муж», который вел себя, как опекун и готовил дома. Врач, который не стремился отделаться от ощущения неправильности отношений врача и пациента, а упивался этим ощущением. Погибшие в пожаре родители, которых вовсе не было, даже заболевание, которое беспощадно саботировал заботливый человек своей заботой. Жестокий каламбур.

— Нейт, я буду туда ходить. — Девушка сжала кулаки. — Мне там нравится. Там комфортно, весело. Там я могу расслабиться и стать сильнее. Я буду туда ходить, слышал?! И ты не можешь мне запретить.

— Ради туфель? — Штайнер прищурился. — Ради пары каблуков?

— А почему нет?! — Она раскрыла глаза. — Что, скажешь, моя мечта плохая? Смешная, постыдная, недостойная уважения? Тогда какая мечта хорошая?! Дом построить?! Почему на все, что я делаю, или чего я хочу ты смотришь с таким высокомерием? По какому праву ты высмеиваешь устремления других людей? — Эмма резко остановилась и посмотрела мужчине в глаза. — Ради чего мы вообще живем? Чтобы дома строить? Я всегда думала… что для того, чтобы быть счастливыми.

— Для того, чтобы что-нибудь создать. Чтобы мир не стоял на месте, ради детей наших детей. Это метафорически. — Штайнер прикрыл веки.

— Лицемер. — Фастер странно улыбнулась. — Почему ты, в таком случае, не ушел с головой в работу, если это так? Почему пытаешься жить для себя?

— Потому что я все еще живой человек. — Он грустно посмотрел в асфальт. — И помимо всеобщего блага, ради которого стоит жить, у меня еще есть свои потребности.

— А я, что, не живой человек? У меня разве нет потребностей? Ходить на каблуках, например.

— Это странная потребность.

— Потому что ты так решил? — Она подняла печальный взгляд на сизое небо.

Нейт не нашелся, что ответить. Каблуки на самом деле раздражали, но было кое-что,