Поцелуй - Джил Мансел

Помучившись полторы недели кошмарами, в которых фигурировала мозговая опухоль размером с дыню, Джина поняла, что реальность почти столь же безрадостна. Она сидела в безукоризненном серо-белом кабинете врача на четвертом этаже клиники Каллен-Парк, рядом с Сэмом, и молча смотрела на снимки. Потом осторожно положила их на стол, взяла Сэма за руку и, удивляясь своему спокойствию, спросила:

— И что теперь?

Врач уже не улыбался. Глиома — быстрорастущая злокачественная опухоль центральной нервной системы — это плохо. Судя по результатам обследования, он не сомневался, что это и есть болезнь, поразившая ДжинуЛоренс.

— Операция, — ответил он бесстрастно. Опыт научил его, что это наилучший способ избежать истерического взрыва. — Убрать как можно больше пораженных клеток, а затем начать радиотерапию. Я уже договорился, операция назначена на завтра. В девять утра.

— Значит, все-таки глиома, — сказала Джина, и ее пальцы, выдавая волнение, инстинктивно стиснули руку Сэма. Ее мать умерла от глиомы.

Врач помедлил, а потом кивнул и негромко признал:

— Боюсь, так оно и есть. Миссис Лоренс, хотел бы я сообщить вам более приятные новости. Мне очень жаль.

Операция продолжалась три с половиной часа. Дуг, не в силах оставаться в больничных стенах, ушел на улицу под дождь. Иззии Сэм, сидели друг напротив друга в приемной и без конца пили кофе. Поскольку разговор был неуместен, оба почти все время молчали. Иззи пыталась не думать о том, что происходит в операционной. Интересно, какие мысли обуревали Сэма. Потом она постаралась не думать о Сэме и о том, как все могло обернуться, не будь между ними дурацких препятствий.

— Ты нервничаешь, — сказал Сэм.

Иззи вскочила и подошла к окну. Дождь шел по-прежнему, на улице колыхалось море разноцветных зонтиков. Катерина, наверное, заканчивала реферат по биологии. Тысячи людей ели ленч, делая выбор между домашним салатоми лазаньей. А Дуг, без зонта и наверняка уже промокший до костей, ходил бог весть где…

Жалея, что не ушла с ним, Иззи вздохнула:

— Не знаю, что мы здесь делаем. Мы ничем ей не поможем.

— Джина хотела, чтобы мы пришли.

— Да, но у меня сил нет… — Не в состоянии смотреть на Сэма, она продолжала разглядывать улицу. — Я чувствую себя такой беспомощной…

— Перестань думать только о себе. Есть вещи, которые мы не в состоянии контролировать.

Через полтора часа в приемную вышел хирург. Иззи взяла Дуга за руку и почувствовала, какая она влажная.

— Что? — спросил Сэм.

— Это не опухоль. — Хирург, с болтающейся на шее маской, улыбнулся. — Весьма необычно… Я ничего подобного не видел за всю свою многолетнюю практику. Рентген был таким типичным, и я не сомневался, что это глиома…

— Так что это было? — чуть не крикнула Иззи, не в силах больше терпеть. — Она поправится? Что это, если не опухоль?

— Это ангиома, — успокаивающе объяснил хирург. — Несколько аномальныхкровеносных сосудов, похожих на спутанные ветки. Когда стенки сосудов ослабевают, возрастает риск кровоизлияния и итог может быть летальным. — Помолчав для пущего эффекта, он потер руки и снова торжествующе, улыбнулся. — К счастью, мы успели вовремя и обезвредили бомбу. Ангиома миссис Лоренс оказалась легкооперабельной, я просто перевязал проблемные сосуды и легко отсоединил их от общей кровеносной системы. Операция прошла в высшей степени удачно, и теперь миссис Лоренс сможет наслаждаться долгой и здоровой жизнью.

И ззи разразилась слезам и.

— Она не умрет, — прошептал Дуг. Вспотевший, ошеломленный, он обнял ее.

— Спасибо. — Сэм пожал руку врачу.

Когда они снова остались втроем, Сэм протянул Иззи чистый белый платок.

— Все хорошо, — произнес он с легким раздражением. — Не нужно плакать.

— Вот ублюдок, — всхлипывала Иззи, прижимаясь к Дугу. — Неужели нельзя было сказать нам об этом раньше?

— Однажды, когда мне было семь, я подстригла подругу. — Иззи, высунув язык, бережно зачесывала светлые волосы Джины, чтобы закрыть выбритое место. — В итоге она стала выглядеть примерно так. Ее мать меня чуть не убила, когда увидела.

— Дай-ка я посмотрю в зеркало, — попросила Джина. Она повернулась туда-сюда и облегченно улыбнулась. Когда повязку и швы сняли, волосы естественным образом закрыли шрам, и так удачно, что его почти не было видно.

— Поверить не могу… А я боялась, что мне обрили всю голову.

— Ты отлично выглядишь. — Иззи обняла ее. — И с тобой все в порядке, слава Богу. Как хорошо, что ты снова дома.

Джина была рада, что успела привести себя в порядок перед приездом Сэма.

— Снова цветы, — запротестовала она, утыкаясь носом в розы и вдыхая их тонкий аромат. — Скоро я смогу открыть цветочный магазин.

Сэм, явно чем-то обеспокоенный, придвинул стул и сел. Джина посмотрела на него:

— Что-то не так?

Он планировал разговор не один день, но легче не стало. «По крайней мере, — подумал Сэм, — сейчас у меня есть законный повод высказаться».

— Завтра я улетаю в Нью-Йорк, — начал он. — С клубом серьезные проблемы, и понадобится время, чтобы их уладить.

— Сэм, это ужасно. — К его глубокому облегчению, Джина, кажется, больше волновалась за него, чем за себя. — Что за проблемы?

— Менеджер клуба растратил крупную сумму на наркотики. — Сэм, помолчав, пожал плечами. — Наверное, это моя ошибка — перестал следить заделами лично. Но теперь мы в поле зрения налоговой службы, и скорее всего на это уйдет некоторое время.

— Ах ты, бедный. — Джина сочувственно заплакала. — А ведь скоро Рождество. Что за невезение!

— Да… Джина, еще… нам кое-что нужно уладить, прежде чем я уеду. Не знаю, как сказать…

Но Джина, внезапно покраснев, перебила Сэма:

— Пожалуйста, не нужно… Это была глупая ошибка с моей стороны… Я перепугалась, а ты был так добр, что подбодрил меня… Но теперь все позади, и я даже не ожидаю, что ты… — С трудом подбирая слова, красная как свекла, Джина безмолвно молила о прощении. Она была виновата в том, что поставила его в ужасное положение, но Сэм просто пожал плечами, не упрекнув ее ни словом. Сейчас Джина надеялась лишь на понимание и милосердие. — Я так испугалась… — шепнула она. — Испугалась умереть в одиночестве.

Сэм, не в силах поверить, что все так безболезненно закончилось, почувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Ощущение свободы было невероятное.

— Всякий бы испугался, — уверил он, с облегчением целуя тонкую руку Джины. — Учитывая, что ты пережила… Да ты держалась молодцом. А теперь, — торжественно добавил Сэм, — тебе остается лишь одно…

Джина улыбнулась: