Один неверный шаг - Оливия Хейл

сознания. Никого другого не было с тех пор, как вошел в тот бар и увидел ее. В своем отчаянии, переезжая в Лондон, пытаясь отвлечься от нее, я допускал возможность того, что, может быть, когда-нибудь смогу жить дальше. Даже надеялся на это. Освободиться от безответной тоски.

Но этого так и не произошло.

— И у тебя есть время, — говорит она, словно прочитав мои мысли. — Ты на десять лет старше меня, но ты мужчина. Природа в этом плане несправедлива.

Моя правая рука скользит вниз по ее телу. Сдвигает остатки одеяла, пока Харпер не оказывается полностью открыта.

— Да, несправедлива.

Я переключаюсь на другой сосок и нахожу пальцами мягкую кожу между ее ног. Она тихо вздыхает и проводит ногтями по моей спине.

— Обожаю, когда ты это делаешь, — шепчет она.

Я не перестаю водить кончиками пальцев по ее киске. Дразня, играя. Никогда не устану и от этого. От того, какая она мягкая и теплая под пальцами, языком, моим членом.

— А ты хочешь детей? — спрашиваю я.

Притягиваю ее ближе и прикусываю правый сосок. У Харпер перехватывает дыхание, и она раздвигает бедра.

— Ох. Гм. Да, хочу. Я всегда их хотела.

— Еще бы, — бормочу я.

— Что?

— Ты создана для того, чтобы быть мамой.

Она тихо стонет, когда я прижимаю большой палец к ее клитору.

— М-м. Ну, раньше я хотела этого поскорее. Изначально... по плану — после свадьбы. То есть в следующем году. Но теперь уже не знаю. Может, я захочу детей лет через пять. Я хочу... сначала побыть свободной.

— Конечно, — говорю я и спускаюсь поцелуями к ее животу. — Ты хочешь закончить список.

— Да. Именно... ох, — слова обрываются, когда я устраиваюсь между ее бедер. Она чертовски вкусная, теплая и легко намокает под моим языком. Это стало моим любимым занятием за последнюю неделю.

Слышать ее стоны, когда бедра сжимают мою голову.

Я не успеваю зайти далеко — она тянет меня наверх. Говорит с жарким блеском в глазах и румянцем на щеках, что хочет попробовать кое-что другое, по-новому.

Эту позу мы еще не пробовали. Я хочу, чтобы позже она была сверху, в лучах великолепного солнца... но сначала мы сделаем так.

Когда Харпер растягивается на животе прямо на простынях, я лезу в ящик стола и нахожу вибратор, который она купила столько недель назад. Я просил принести его вчера вечером, но использовать не успели. Не было возможности.

Рот Харпер округляется в букву «О», когда я поднимаю его. Но затем кивает.

Я ухмыляюсь. Просовываю под ее тело, зажимая между клитором и кроватью. Вибрация отдается в матрас мягким глухим гулом.

Харпер смотрит на меня через плечо, глаза горят. Черт, мне нужно быть внутри нее.

Расположив бедра по обе стороны от ног, я пристраиваюсь. Вхожу медленно. Мы оба тяжело дышим. С ее прямыми, плотно сведенными ногами — это словно входить в тиски.

Харпер стонет, когда я, наконец, восхитительно и полностью вхожу. Она такая узкая, что почти больно, и я не могу пошевелить ни мускулом, иначе кончу.

— Ляг на меня, — шепчет она, и точно. Точно. Я растягиваюсь на ней так, что тело полностью накрывает ее. Упираюсь локтями, чтобы не раздавить своим весом. Мы прилегаем друг к другу плотно, идеально, и Харпер поскуливает подо мной. Лицо повернуто в сторону, и я касаюсь губами ее щеки.

— Так? — спрашиваю я и начинаю двигать бедрами. Упираюсь коленями в кровать для рывка.

Ее веки подрагивают и закрываются.

— Да. Именно так.

Я кладу предплечья рядом с ее. Снова толчок, медленный и глубокий. Нахожу руки, упертые в матрас, и переплетаю свои пальцы с ее.

Не нужно много времени, чтобы понять, почему Харпер нравится эта поза. Наши тела соприкасаются от головы до пят, и я могу легко прижаться лбом к ее шее. Дотянуться до щеки. Поцеловать мягкую кожу плеча.

— Ты невероятно, черт возьми, ощущаешься, — бормочу ей в самое ухо. — Как и всегда. Словно была создана для меня.

Она тихо стонет, и под нашим общим весом вибратор издает постоянный низкий рокот.

— Правда?

Я закрываю глаза. Двигаться так медленно — это мучительное удовольствие, когда она горячая и плотно обхватывает мой член. Слабая пульсация от клитора отдается во всем ее теле, и я чувствую импульсы при каждом глубоком толчке.

— О да, черт возьми. Это мое любимое... место. Внутри тебя.

Ее пальцы сжимаются вокруг моих.

— И кончать внутрь меня.

От ее слов жар вспыхивает у основания позвоночника. Этот ранее неведомый фетиш за последнюю неделю превратился в одержимость. Потребность наполнять ее столько, сколько смогу. Видеть, как сперма вытекает из нее. Я слегка прикусываю ее плечо, и Харпер смеется.

— Да, — бормочу я. — Ты меня с ума сведешь, знаешь. Выпьешь досуха.

— Бедный маленький миллиардер, — шепчет она.

Я снова кусаю ее за шею. Резко вбиваюсь бедрами в округлую задницу, сильнее прижимая к вибратору, и ее дыхание сбивается. Моя, думаю я. Еще толчок. Вся моя.

Рот Харпер открывается в стоне, и она крепче зажмуривается.

— Боже, я уже близко. Нейт...

— Произнеси мое имя еще раз.

— Нейт, — шепчет она. — Нейт, не останавливайся, никогда не останавливайся, я... о боже мой!

Она кончает подо мной. Усиленная вибрациями игрушки и моим резкими толчками. Ее киска и так была болезненно тесной из-за позы, но когда стенки начинают ритмично сокращаться в оргазме, я больше не могу сдерживаться.

Я кончаю, удовольствие пляшет на позвоночнике, словно языки пламени, а бедра двигаются на чистом инстинкте. Харпер тихо стонет подо мной, и я не могу ни на чем сосредоточиться — ни на том, чтобы удерживать вес, ни на дыхании, ни на мыслях.

Мой лоб опускается на ее щеку. Кажется, что наши тела слились воедино, кожа спаялась на клеточном уровне.

Я никогда не хочу отстраняться.

Харпер тихо хихикает. Это крошечный звук, и я чувствую ее дыхание на своей коже.

— Что? — бормочу я.

— Кажется, твоя душа только что покинула тело, — говорит она.

— Так и есть. Я всю ее отдал тебе, — голос звучит таким же уставшим, как ощущается и каждая мышца. Сердце бешено колотится, и Харпер, должно быть, чувствует это, прижатая спиной к моей груди.

Спина. Я лежу прямо на ней.

Я приподнимаюсь на локте.

— Черт. Тебе не больно?

Харпер улыбается и смотрит на меня левым глазом.

— Я сейчас настолько далека от боли, насколько это вообще возможно. Ложись на меня.

— Я раздавлю тебя.

— Не раздавишь, — говорит она. — И мне это нравится.

Я снова устраиваюсь на ней, все еще находясь