Гончар из Заречья - Анна Рогачева

Она перевела дыхание.

– Вот Мирон возвращается. Был человек без места, а теперь станет пасечником, дело отца продолжит, и будет у нас мёд, воск. И Заречью польза. А сколько таких Миронов по миру ходит? Плотники, бондари, кожевники, портные…

Да даже просто мужики работящие, у которых руки из правильного места растут. Их бы сюда, на пустующие земли. Дом дать, подмогу на первое время, в общину принять – и глядишь, через год у нас не горстка, а целое поселение. И достаток у нас будет, и ремесло.

– Красиво говоришь, – вздохнул Архип. – Примут ли их наши? Ерофей вон и на сходе против орал, ходит злой. А если чужих позвать, да ещё и наделить их чем-то , так он же с вилами против пойдёт.

– Ерофей – проблема, – признала Зоя. – Но Ерофей один. И он не дурак, хоть и упрямый. Когда увидит, что общее дело прибыль даёт, что пришлые не объедают, а приумножают, – может и перемениться. А не переменится… Что ж, его право. Во-первых, на его добро никто не покушается. Никто силой его в общину не тащит. Да и не надо никого силой тащить. Кто хочет – придёт. Кто не хочет – останется при своём.

– А ты не боишься, – вдруг спросила Светлана тихо, – что старые жители на новых косо смотреть будут? Я сама здесь чужая, хоть и не из дальних краёв. Иной раз ловлю на себе взгляды… не злые, но… настороженные.

– Боюсь, – честно ответила Зоя. – Очень боюсь. Но не делать – ещё страшнее.

Она замолчала, переводя дух.

– Я знаю одну семью, – негромко сказал Елисей. – В Лыкове, это через два перелеска от нас. Мужик – печник, золотые руки. Кладет печи так, что тепло держится сутками. А Лыково-то разорилось, третий год пустует. Он с бабой и двумя пацанами по чужим углам мается, печи ставит за еду.

Елисей посмотрел на Зою. – Вот я и думаю… Может, кликнуть?

– Кликай, – твёрдо сказала Зоя. – Пусть приедет, поглядит. Если согласится – примем как родного.

– А с плотниками бригадными, – подхватила Анфиса, – тоже можно перетолковать. Мало ли, у кого-то из них братья, сватья без дела маются. Скажем, что есть работа постоянная, есть где жить, есть с чего кормиться. А там, глядишь, и потянутся.

– Только надо сразу уговор держать, – предупредил Архип. – Чтоб не думали, что тут всё дармовое. Дом дадим – но или отработай, или в общий котёл вложись. Земля – общая, но пай – по труду. Это наш закон, и для своих, и для пришлых.

– Конечно, – кивнула Зоя. – Мы не богадельню открываем, мы общину строим. Кто работать не хочет – тому здесь не место. А кто хочет и умеет – того примем с распростёртыми объятиями.

Она обвела взглядом стол – и вдруг улыбнулась, устало и светло.

– Ох, о чём мы говорим… Ещё коровы нет, а мы уже целое переселение затеваем. Не рано ли?

– Не рано, – сказал Глеб.

Все обернулись к нему.

– Дом строится с фундамента. В нашем случае фундамент, это люди. Чем больше крепких рук, тем быстрее встанут стены. Чем больше умных голов, тем меньше ошибок.

Он помолчал, словно взвешивая каждое следующее слово.

– Я видел много селений. И мёртвых, и живых. Живые – те, где есть прирост. Где дети рождаются, старики умирают в своих постелях, а между ними – люди, которые пришли, прижились, пустили корни.

– Значит, будем звать, – сказала она.

– Будем, – эхом отозвалась Анфиса.

– Будем, – кивнул Архип.

– Будем, – тихо сказала Светлана, прижимая к себе спящую Лиду.

Дети за своим столиком, почувствовав, что главные слова уже сказаны, снова зашевелились, зашептались. Майя что-то горячо доказывала Алёне про утят, Ваня с Яриком уже строили планы на завтрашнюю рыбалку. Жизнь продолжалась.

– Ну что ж, – Анфиса решительно поднялась, оправляя передник. – Значит, завтра с утра на сход, а потом по делам.

– Анфиса, мне твоя помощь в гончарне нужна, глазурь наносить, придёшь?

– Приду, как не прийти.

Гости засобирались. Детей одевали, завязывали платки, наказывали не шалить на улице и сразу бежать домой.

Архип и Елисей ушли вместе, негромко переговариваясь о чём-то своём, хозяйственном. Светлана, подхватив на руки сонную Лиду и окликнув Майку, тоже двинулась к выходу, в компании Петра с Алёнушкой.

– Хороший вечер, – сказала она на прощание Зое. – Давно так хорошо не сидели.

– Ещё