Слабонервным не входить! - Наталья Юнина

И что делает этот гад? О чем-то с ними говорит. Але, блин. Мужик в детском отделе. Ни стыда, ни совести. Он еще и улыбается. Кажется, кто-то хочет остаться не Полуяновым, а Полуглазовым. Успокаивает только тот факт, что обычно у нас обоюдная игра и это держит в своеобразном тонусе. Проблема в том, что не сейчас, когда пузо лезет на лоб и сексуальности во мне минус сто.

Когда девки отходят от Полуянова, я направляюсь к Саше, нацепив улыбку.

– О чем беседовали с девочками, Александр Владимирович? Давайте угадаю. Обсуждали молокоотсос?

– Боже упаси. Знать не знаю ничего об этих ненужных устройствах.

– Очень даже нужных.

– Ненужных. Деть должен не лениться и справляться с грудью сам. А если что останется, я дососу сам.

– Ну, сосите, Александр Владимирович, – зачем-то как можно громче произношу я. – Так что с девочками обсуждали? Стул новорожденного?

– Однозначно, нет. Какашки не моя тема, это будешь делать ты.

– Чего, блин?!

– Шучу, шучу. Да помою я жопу младенцу. Торжественно клянусь. Давай закажем белую кроватку? А присобачить потом розовый или голубой балдахин – минутное дело, – пока я рассматривала одежку розового цвета, которая нафиг не нужна младенцу, Полуянов, высматривал кроватки. Ну, и правильно. Кто-то в семье должен быть практичным и умным. И это буду не я.

Смотрю на выбранную им кроватку и понимаю, что она мне не нравится. Перевожу взгляд на рядом стоящую. Одинаковые. Гормоны по-прежнему шалят, оттого и хочется в очередной раз проверить Полуянова на прочность.

– Мне эта больше нравится.

Памятник. Надо при жизни поставить памятник мужчинам, сносящим все капризы своих беременных жен. Почему-то в обществе принято считать героинями только беременных женщин и забывается о том, что нормальным мужикам ничуть не легче. А уж, если включить объективность, Саша хороший муж, который ни разу не предпринял попыток избить меня битой, хотя я бы на его месте себя точно отметелила за дичь, которая иногда вылетает из моего рта. Ну и за некоторые действия аналогично.

– Ну, давай эту, – спокойно соглашается Саша. – Тогда оформлю, когда ты будешь в роддоме.

– Когда?

– Что когда?

– Когда я там уже буду?

– Хочется поскорее?

– Лето. Духота. Жир распределился на ляжках. Они трутся. Я хочу спать хоть иногда на животе и спине. Продолжать?

– Я вполне могу сам додумать эту цепочку. Но у тебя не трутся ляжки, ты купила шорты под платье, – замечательно.

– То есть ты сейчас знаешь, что я в этих панталонах?

– В шортах. Конечно, знаю. В чем проблема?

– В том, что твоему сыну или дочке пора уже вылезти из меня.

– Мне как-то помочь?

– Да.

– Как?

– Скоро узнаешь. Так о чем со шлюшками разговаривал? Ой, в смысле с девушками.

– Они мной восхищались. Точнее моими видеокурсами. А я тешил свое эго, слушая какой я офигенный, – а еще говорят, надо всегда говорить правду. Ну-ну.

– Ну, пойдем, офигенный, смотреть одежду. Мне и тебе.

Целью моего похода было вывести Полуянова из себя какой-нибудь уродской сумкой или платьем по цене почки, чтобы с него наконец-то слетел статус соглашающегося на все каблука. Заодно и прикупить ему какое-нибудь уродство по нормальной цене, чтобы он выглядел как болван, а не как сексуальный мужик с татуировками, которые видны из-под футболки.

Оттого и подобрала ему ушлепскую панаму, рубашку, смахивающую на найденную на помойке, разумеется, на пару размеров больше, чтобы не было видно, что у него имеются мышцы, и шлепки. Но я точно не планировала встретить такой толстой, да еще и ненакрашенной, Ирочку. Несмотря на набранные килограммы и отсутствующую косметику, она меня сто процентов узнала. Стою как вкопанная возле раздевалки. С одной стороны, хочется козырнуть перед сучкой Полуяновым, с другой, как представлю каким дебилом он будет выглядеть в панаме…

– Привет. Ой, какая ты огромная, – обводит взглядом мой живот и ноги. Клевета. Шестнадцать килограммов не так уж и много, учитывая вес ребенка и матки. Ага, скажи еще это ей.

– Да, во мне растет богатырь. Весь в папочку, – намеренно провожу рукой по волосам, козыряя обручальным кольцом.

– Ну, поздравляю. Курсы творят чудеса, даже с так…

Стерва замолкает, когда шторка переодевалки открывается. Не знаю, от чего она больше охренела. От того, что это Полуянов или от его ушлепского прикида. Панама топчик. Словно почувствовав, что теряет фору с таким-то головным убором, он моментально снимает сие уродство. Ну и ладно, зато кольцо на пальце продемонстрировал. И вот уж кто, но Ира его точно заметила.

– Так вы что…женаты?

– Да. Такую оригинальную свадьбу забабахали, – не задумываясь вру я. Ну, не говорить же, что мы просто расписались и из всего торжества были только еда на природе и намеренно кинутый букет в единственную представительницу женского пола – Катю. – А платье какое было, – продолжаю восторженно говорить.

– Очень неожиданно.

– Почему?

– Ну, ты как-то по платьям не очень. Все время брюки носила. Какое хоть платье?

– Саша, какое было платье? – перевожу взгляд на своего «бомжару» с лицом Аполлона.

– Большое, – ну, все. Быть тебе одноглазым. – Большое в смысле пышное. Белое. Длинное, – ладно. Живи, двуглазый.

– Как это мило. Ну, поздравляю.

– Ну, спасибо. Ты извини, у нас тут примерка. Мы просто спешим.

Выхватываю из рук Полуянова панаму и надеваю снова на его голову. А затем подталкиваю его в кабинку, захожу сама и задвигаю шторку.

– Ну как тебе, выбранный мною для тебя лук?

– Твой лук мне режет глаза.

– Да?

– Караганда. Ладно, я понимаю легкую припизданутость на фоне гормонов. Но терпеть на себе эту херню, я не буду, – ну наконец-то.

– Да? А мне нравится. Панама тебе очень идет.

– Как и тебе твое свадебное платье, – не скрывая сарказма выдает Полуянов.

– Ладно, снимайте шорты, Александр Владимирович. И трусы.

– Чего?

– Ускоряй мне начало родов, вот что.

***

Я непременно ждала какого-нибудь подвоха от родов. Но нет, кто-то там наверху сжалился надо мной. «Богатырь» оказался трехкилограммовой девочкой. Я рада, что гадалка ошиблась. Хотя, внутренний голос подсказывает, что ни в чем она не