Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

полоснула. Делаю стремительный шаг к ней. Обхватив за талию, прижимаю к себе и жду, что оттолкнет, двинет, сделает удушающий – что угодно, лишь бы я остановился. Но Женя замирает, а меня разрывает от нежности и страсти, внутри бурлящий поток фантазий уносит разум вниз живота. Касаюсь губами у кромки волос, делаю так передышку, вдыхаю сладковатый фруктовый аромат шампуня. Не знаю, насколько она интересовалась всей этой темой влечения полов, закрывала ли глаза во время интимных сцен в фильмах, но если сейчас всё случится, то хочу, чтобы было максимально нежно и не страшно для нее. Женя дышит глубоко и часто, выдыхает ванилью, и я пробую губы на вкус. Касаюсь и замираю, ожидая, что остановит, или, может, сбежит. Но Женя, то ли под впечатлением от фильма, то ли хрен пойми от чего ещё… она отвечает. Улыбаюсь сквозь поцелуй. Скользнув ей под футболку, ладонью провожу по спине, другой рукой касаюсь шеи. Женя тут же покрывается мурашками и, вздрогнув, издает мучительный для моих ушей стон.

– Макс….

Собираю ткань и стягиваю с неё футболку. Потом свою. Встаю к ней максимально близко, на расстоянии ладони, и упираюсь лбом в её. Не отрываясь, смотрю в глаза, осязаю Женю своей кожей. Она грудью касается меня при каждом вздохе и от этих ощущений я медленно схожу с ума.

– Останови меня, – шепчу ей на выдохе.

– Не хочу.

Спрашиваю еле слышно:

– Меня? – сейчас расплачусь.

– Останавливать…

Точно сейчас расплачусь.

От радости.

Женя прижимает ладонь к моей груди, ведёт вверх. На мгновение прикрываю глаза – хочу запомнить каждую секунду, и повторяю за ней. Одной рукой касаюсь её плоского, но в то же время мягкого живота, поглаживая веду вверх к груди. Женя почти не дышит, только стук ёё сердца под моей ладонью кричит громче взгляда.

– Макс, я…– испуганно, но в то же время с трепетом, она пытается мне сказать то, что знаю – я первый.

Заглушаю её сомнения нежным долгим поцелуем, прижимаю к себе, просунув колено между ног. Женя выдыхает стоном в мои губы, но, сама того не понимая, им вдыхает в меня жизнь.

Осторожно запускаю руку ей под резинку пижамных штанов, в трусики, и касаюсь самой нежной ее части тела. Открываю глаза посмотреть на её реакцию – испуг или наслаждение. Но лучше бы второе. Сосредоточенно прикрытые веки, едва заметная улыбка на губах и мои влажные пальца – сигнал, что всё делаю правильно. Мягко массирую её чувствительную точку и Женя издает протяжный стон моим именем.

Этот звук эффектнее любого стимулятора эмоций. Эйфория волной расползается по телу и я хочу, чтобы она тоже меня потрогала там, чтобы поняла, что я не страшный. Она открывает глаза, когда обхватив запястье, я спускаю её ладонь ниже, под резинку штанов. Смотрю Жене в глаза, почти не моргаю, и запускаю её руку к себе в боксеры..

На Женином лице любопытство и смятение, а я задыхаюсь от еë нерешительных касаний чувствительной кожи. Еще немного и я взорвусь.

Вынув её руку, прижимаю Женю ближе так, что она невольно ёрзает на моем бедре, вздыхает и стонет, и я не могу больше просто слышать этот звук, поэтому подхватываю Женю на руки и, опускаю на диван.

– Ты правда хочешь этого? – я должен ещё раз услышать её согласие, чтобы отпустить тормоза.

Неуверенно улыбаясь, Женя кивает. Я выдыхаю с облегчением, потому что услышать «нет» равносильно выстрелу в голову.

Целую в губы, шею, покрываю поцелуями грудь, и, спускаясь к животу, медленно, при этом не теряя с ней зрительного контакта, я стягиваю с неё штаны вместе с бельем. Любуюсь ей. Невероятно красивая для меня.

– Ты можешь выключить свет? – неловко улыбаясь произносит Женя.

Вот я дебил. Не выключил свет. Конечно, ей неловко. В первый раз кто-то смотрит на её не только обнаженное тело, но, уверен, и душу.

Кивнув, я вскакиваю как метеор, и найдя в кармане спортивной сумки презик, приглушаю свет. Женя прячется под своими руками, и смущаясь смотрит мне в глаза. Осторожно, будто у неё драгонное и хрупкое тело, я убираю Женины руки и прокладываю дорожку из поцелуев к самым потаенным ее местам. Она расслабляется, отпускает страхи вместе со стонами, ласками довожу её дрожи. Улыбаюсь в ответ и под беззвучные блики телека снимаю трико. Латекс заполняет воздух резким запахом клубники.

Я склоняюсь над Женей.

– Попробуй ни о чем не думать. Я сделаю всё сам.

Облизав пересохшие губы, Женя выдыхает и прикрывает глаза, а я дарю ей долгий проникновенный поцелуй, параллельно осторожно проникаю в неё. Слышу, как бешено стучит её сердце, чувствую. Словно раненая птица в клетке – оно бьется, мечется в груди. Опираясь на локти, касаюсь ее волос, глажу отвлекая от болезненных ощущений. А сам еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться раньше времени.

Короткими толчками проникая всё глубже, замираю. Даю Жене возможность отдышаться и привыкнуть к новым ощущениям. Смотрю в глаза: огромные, испуганные и блестящие смотрят на меня с надеждой на спасение. Снова провожу ладонью по волосам и неловко улыбаюсь.

– Сейчас может быть немного больно, но если будет очень – ты скажи.

Она кивает как болванчик, и я решаюсь на резкий толчок, как когда-то на прыжок с высоты. Женя вскрикивает, выгнувшись навстречу и я снова замираю, покрываю её лицо, щёки поцелуями сожаления, представив, как ей больно в эту секунду.

– Девочка моя, – шепчу ей в губы. – Прости.

Женя открывает глаза, в них больше нет испуга:

– Все хорошо, Макс. Немного больно, но совсем не смертельно.

Она широко улыбается, пытаясь поддержать, и меня немного отпускает страх всё испортить. Испортить её первый опыт, впечатление.

– Я так тебя люблю, Жень.

В подтверждение слов, я двигаюсь осторожно: словно чертов грабитель, проникший в ювелирный – одно неверное движение и наступлю на невидимый луч, сработает тревога. Женина тревога.

Но как же чертовски сложно держать всё под контролем в такой момент, когда ты два часа до этого сгорал от напряжения, почти не шевелился.

Я двигаюсь быстрее, не отрываясь взглядом от её лица. Мне важно видеть, что она чувствует. Несколько секунд и лицо любимой расслабляется, спадает маска смятения. Она касается ладонями моей груди и прикрывает глаза, а я улавливаю улыбку удовольствия. Расслабляюсь сам, и уже не сдерживаясь, нагнетаю темп. Мы – две горные реки, бурлящим потоком страсти несёмся к наслаждению, и растворяемся в