Не про Любовь! - Нора Ольвич

«Чартер на Ганновер, она пела эти слова»!

Темнеет в глазах и подгибаются ноги.

Романс, Аида пела его. Очень. Очень давно.

Я верно схожу с ума!

- Что с вами, ваша милость?

- Помогите мне выйти на улицу сударыня, я буду благодарна вам.

Если бы я увидела эту женщину на улице, то не признала бы её никогда. Особа, среднего возраста, одетая совершенно не по погоде. Худа, безлика и достаточно потрёпана на вид. Я имею в виду не одежду. Но эта дама крепко, держит меня за локоть, боясь потерять. Наверное, и я для неё создание так себе.

Ветхое и сморщенное.

Ничего не осталось от прежней красоты.

К нам спешит Анатолий Викторович. Он явно хочет оградить меня от просьб о милостыне и пожертвованиях. Его решительные шаги гулко звучат на камнях пола. А глаза говорят о том, что меня и на секунду нельзя оставить в одиночестве.

В свою очередь женщина, держащая меня за руку, смотрит с надеждой и ожиданием, словно именно от меня зависит всё её будущее.

- Нора, мы не должны расставаться с этой минуты, я видела Ветурии.

Шепчут её губы. И это приводит разум в теле старушки в себя.

- Анатоль, вы зря так взволнованы. Это Ирина, она поедет с нами в дом. Она помогла мне сейчас, узнала и помогла. Дочь Лидии, что служила у нас в загородном имении поваром около десяти лет назад. А после они уехала в Москву. Я рассказывала вам, вспомните. Анатоль, не стоит беспокоиться, я только расспрошу её обо всём, и она уедет. Она новости важные для меня привезла.

- Я не одна, ваша милость.

- Что?!

Из-за церковной колонны вышла маленькая замёрзшая девочка.

- Пресвятая Богородица.

Это юное создание, оно…

Оно было совсем не копией Аиды – нет. Я будто видела перед собой княжну Александру ребёнком или всё же Аиду?

- Как такое возможно?

- Мы расскажем всё позже, княгиня. Давайте поспешим, я умоляю вас.

*****

Мне казалось, что спину сверлит взгляд голодного пса. Он смотрел на нас из-за кладбищенской ограды, его глаза точно полны злобы и голода. Взгляд был пристальным и холодным, словно он оценивал нас, решая, стоит ли нападать именно сейчас.

И всё же мы взошли в авто.

- Я хотела бы место занять возле окна.

- Как прикажете ваша милость.

Незнакомка, я буду так её называть, устроила заботливо вначале меня, а затем свою дочь. Напряжённо, тревожно смотря в окно присела сама. Машина тронулась. Мы ехали медленно. Женщина явно нервничала.

- Мы можем ехать быстрее?

- Нет. Это экспериментальная городская американская модель на электрических батареях. Мы скоро будем дома. Не переживайте.

- Солдаты!

Я глянула в окно. Незнакомка же наоборот отпрянула в глубину тёмного салона.

Три человека, они шли строем в сторону именно нашего дома. Их лица ничего не выражали. Странно. Что им нужно? Через закрытые ворота они не проберутся, мы успеем «уйти». Главное только нам самим попасть за эти ворота и закрыть за собою двери огромной квартиры на двух этажах отдельно стоящего дома. По моей задумке эта самая квартира станет лабиринтом для чужаков. Лабиринтом, из которого они вряд ли выйдут живыми.

- Мы в розыске с дочерью. Если случится что непредвиденное дороже Марго у меня никого нет. Спаси её, Нора. Умоляю.

Прищурившись смотрела на незнакомку.

- Ты назвала правильные слова, там в церкви. Кто ты?

- Верь, мне, как себе самой. Внешний вид, он так обманчив.

- Я хочу слышать нечто такое, что знали только мы вдвоём с леди Иден. Я хочу верить вам, сударыня. Но не получается. Увы!

Глаза в глаза и шёпот женщины – бродяжки. Она говорила цифры… Номер моего сотового телефона из двадцать первого века, а после адрес дома моей матери. Название тех пилюль, которые я запивала газировкой в супермаркете. Она шептала мне то, о чём мы с ней беседовали в почтовых экипажах, когда колесили по дорогам Британии и Шотландии.

Выслушав женщину до конца, что-то решив для себя, повернувшись к окну я ощутила, как пальцы дрожат, едва касаясь хромированного металла ручки на двери машины.

Сердце колотилось в груди. Испуганная птица, пыталась вырваться из клетки рёбер.

«- что они собрались делать, кто их послал»?

Выглянула, открыв окно. Знала, что это неправильно, но любопытство и необъяснимая тяга пересилили все внутренние запреты.

Так всегда происходит. Я посмотрела на первого, идущего в строю по нашу душу. На их предводителя. Вдруг осознала, что вижу очень странную картину. Все военные сейчас на фронте или в госпитале. Даже императрица наездами по лечебницам отдаёт распоряжения в сопровождении двух преданных фрейлин, император Николай II на фронте.

Великие княжны говорят мучаются от ветрянки. Даже наследник слёг.

А эта солдатня откуда она взялась?

«Сделав первый глоток», ощутила, как словно толчок электричества пробежал по всему телу. Гордо выпрями спину. Мир вокруг заиграл новыми красками, звуки стали ярче. Ушла боль в суставах. Почувствовала себя живой, настоящей, впитавшей саму суть существования.

Довольная откинулась на спинку сидения. Прикрыла глаза.

Запретное знание, опасная игра. Но я уже не могла остановиться. Повторила! Обследуя взглядом уверенных, вооружённых и очень опасных, идущих вооружённым строем воевать с одинокой старушкой.

Взяла самостоятельно запретное в дар и не смогла оторваться. Хотелось ещё. Толчок в сознание. Я здесь - в этом мире, полна сил. Скоро начнётся регенерация. Я готова к переходу.

Ещё!

Они замедлили шаг. Мне кажется вожаку внезапно стало плохо. Он осел на землю. Его будто пуля ранила на вылет. Я закрыла окно автомобиля.

- Всё-таки в марте месяце ещё очень холодно.

- Я помню совсем другой март, ваша милость. Совсем другой.

По обветренной смуглой щеке женщины из рабочего сословия текла слеза.

- Это было…

- В Эдинбурге. Как же всё было иначе. Нам не прожить вновь эти дни.

- Аида. Мы изменим всё для себя. Верь мне.

А буквально через три минуты мы въезжали на территорию небольшого особняка из гранита.

- Анатолий, закройте ворота на все замки! Заправьте полный бак топливом и уезжайте за дочерью с внуками. Тайными воротами госпожи Аристовой воспользуйтесь. Её муж банкир знал, что делал в своё время. Это приказ! Вас не должно быть сегодня в Питере.

- Но, княгиня!

- Отставить! Просто выполните то, что я вам приказала. Если вам разумеется дороги жизни своих близких. В стране случится скоро военный переворот. Вам не простят того, что