Последняя королева - К. У. Гортнер

– Знаете, что про вас говорят? Будто вы не способны править и желаете отдать свою корону мужу. – Он помедлил. – Это правда?

Меня охватил гнев.

– Сеньор, вы знаете меня всю мою жизнь. Вы видели меня ребенком при дворе родителей и встречали, когда я в первый раз вернулась из Фландрии. Как вы сами считаете?

Адмирал не сводил с меня взгляда:

– Полагаю, вам готовят жестокую судьбу, принцесса.

У меня на глазах выступили слезы.

– Да, – запинаясь, пробормотала я. – Меня хотят упрятать подальше, как до этого мою бабушку. Но, клянусь вам, я вовсе не сумасшедшая!

Адмирал молчал. Я затаила дыхание. Заметил ли он зачатки страха, вызванного моим заточением? Понимал ли, что ужас и отчаяние могут в конечном счете привести к безумию, с которым я сражалась изо всех сил, прекрасно представляя, как сейчас выгляжу: беременная женщина, неумытая и одинокая, испытывающая те же муки, что и моя бабушка?

– Я вам верю, – наконец сказал он. – И обещаю: пока я здесь, вам больше никто не причинит вреда. Можете на меня положиться. Я ваш слуга.

Я кивнула, чувствуя, как слезы текут по щекам.

– Не могли бы вы рассказать мне обо всем, что с вами произошло? – попросил он.

– Да, – прошептала я.

* * *

Адмирал остался со мной до полуночи. Он распорядился, чтобы нам принесли поесть, и собственноручно снял с окон прибитые гвоздями ставни. Поужинав, мы продолжили разговор, и я поведала ему обо всем случившемся со мной. Когда он наконец ушел, я легла на постель, свернулась клубочком и впервые после многих недель мучений крепко заснула.

Проснувшись десять часов спустя, я обнаружила улучшения: стражники никуда не делись, но мне принесли чистую одежду и предоставили прислугу. Вот только никто из этих людей не мог сравниться с моей любимой Беатрис, которая бежала одновременно со мной и о которой я ничего с тех пор не слышала.

В те дни адмирал еще раз подтвердил свою стойкую приверженность памяти моей матери. Будучи всеми уважаемым представителем знатного рода и защитником прав короны, он рисковал собственной жизнью, явившись прямо в змеиное гнездо, где прочие гранды, вне всякого сомнения, относились к нему с недоверием и страхом. Но ни Филипп, ни дон Мануэль не посмели даже слова сказать против него, и он практически не отходил от меня и ночевал в соседней комнате со своими гвардейцами: по очереди те стояли на страже в коридорах, не позволяя никому приблизиться без его ведома.

Мы встречались каждое утро, и он рассказывал мне о растущей нужде Филиппа в деньгах: тот отчаянно желал добиться от кортесов разрешения завладеть казной, которую оберегала в Сеговии близкая подруга моей матери, маркиза де Мойя.

– Ему нужны те деньги. Иначе его бросят наемники и бо́льшая часть знати. Дон Мануэль истратил все средства на взятки и всевозможную блажь, но старая маркиза, да хранит Господь ее душу, поклялась уничтожить казну, если ваш муж посмеет появиться в пределах десяти миль от города.

– Неудивительно, что мать так ее любила, – улыбнулась я. – И я верю, что моя фрейлина Беатрис де Талавера сейчас с ней. Мы договорились встретиться в Сеговии, когда я пыталась сбежать от Бенавенте. Маркиза наверняка уже знает от Беатрис обо всем, что совершили мой муж и дон Мануэль.

– Воистину, ваше высочество, маркиза готова умереть, защищая казну. Мы загоним дона Мануэля и вашего мужа в угол. Без денег они бессильны.

– Но что насчет Сиснероса? Я ему не доверяю.

– Сиснерос знает о наших планах. – Адмирал понизил голос. – Он приходил ко мне прошлой ночью, когда ваше высочество уже отошли ко сну, и показал мне письма из Неаполя от вашего отца.

– Моего отца? – Я вздрогнула.

– Да. Сиснерос – его осведомитель. Наш архиепископ извещает его обо всем происходящем в шифрованных донесениях. Мешать он нам не станет – он сам желает поражения вашему мужу. Для старого церковника он чересчур тщеславен и умен, но отдать Кастилию в руки Габсбургов – для него нечто невообразимое.

– Я не раз размышляла ночами, почему он оставил меня именно тогда, когда я больше всего в нем нуждалась. – Упоминание об отце посеяло сомнения в моей душе, и я отвела взгляд. – Я пыталась смириться с тем, что он больше не непобедимый король моего детства и смерть матери сделала его беззащитным перед моим мужем и местной знатью.

– Это действительно так, – кивнул адмирал, и мне показалось, что в его голосе послышались осторожные нотки. – Ваш отец всю жизнь питал ненависть к кастильским вельможам. Если бы он решил остаться и сражаться, он подверг бы опасности не только свою жизнь, но и жизнь вашего сына-инфанта, а также сам Арагон. Без защиты со стороны вашей матери он всего лишь мелкий король.

– И все же никак не могу избавиться от ощущения, что он меня бросил. – Я поднесла руку к горлу, и голос мой стал жестче. – Не сомневаюсь, что Сиснерос вполне способен вести двойную игру, но почему он не выступает против моего мужа, если служит моему отцу? Все-таки он главный прелат Кастилии.

– Как он сам говорит, его величество ваш отец просил его ни при каких обстоятельствах не раскрывать их планы, если только вашей жизни не будет угрожать непосредственная опасность.

– Какие планы? – Я уставилась на него.

– Он передал только пожелание его величества, чтобы ваш муж открыто заявил свои претензии на трон.

– Открыто? – Я невольно повысила голос. Немного помолчав, глубоко вздохнула. – Зачем?

– Не знаю. Но ничего не бойтесь. Что бы ни замышлял Сиснерос, будь он хоть самим Люцифером, мы помешаем вашему мужу. Клянусь честью.

В тот день, когда должны были собраться кортесы, адмирал пришел ко мне перед рассветом:

– Они ничего не подозревают. Ждут противодействия от меня, а не от вас. За дверью мой телохранитель Кардоса, он вас проводит. – Адмирал наклонился к моей руке. – Мне нужно идти, чтобы занять свое место в кортесах.

– Сеньор… – тихо сказала я. Помедлив, он поднял на меня свои прекрасные грустные глаза. – Благодарю вас от всей души. Если бы не вы, не знаю, где бы я сейчас была.

От внезапной улыбки заиграли морщинки в уголках его глаз. Блеснули крепкие белые зубы, подчеркивая гордые очертания скул.

– Вы моя королева. И мне ничего не нужно, кроме как служить вам.

Его губы коснулись моей руки, жесткая борода слегка оцарапала кожу.

– Буду вас ждать, – прошептал он столь тихо, что я едва его расслышала.

Затем он повернулся и вышел, словно не в силах вынести возникшего между нами ощущения близости.

Я встала и подошла к окну.

Далеко внизу между иссушенных солнцем берегов текла вдоль городских стен река Дуэро. Всего десять лет назад я стояла на том же самом месте, ожидая адмирала, который должен был сопровождать меня на церемонию обручения. Теперь я ждала снова – на этот раз готовясь объявить открытую войну человеку, за которого тогда вышла замуж.