Люблю твои воспоминания - Сесилия Ахерн

Какого черта ты это сделала, Дорис? — спрашивает Джастин, когда они идут обратно в гостиницу.

— Ты неделями только и делал, что говорил об этой женщине, а теперь ты проведешь с ней вечер. Что в этом плохого?

— У меня есть планы на сегодняшний вечер! Я не могу подвести человека.

— Ты даже не знаешь, кто этот человек!

— Не важно, все равно это невежливо.

— Джастин, послушай меня. Это таинственное послание может быть всего лишь чьей-то злой шуткой.

Он недоверчиво прищуривается:

— Вот как?

— Все может быть, — пожимает плечами Эл, он начинает задыхаться.

Дорис и Джастин сразу же замедляют шаги. Джастин вздыхает.

— Ты хочешь рискнуть и пойти туда, где неизвестно чего и кого можно ожидать? Или поужинать с хорошенькой девушкой, по которой ты сходишь с ума? — продолжает наступать Дорис.

— Чего тут выбирать! — присоединяется Эл. — Когда ты последний раз испытывал такие чувства? Сто лет назад, когда познакомился с Дженнифер?

Джастин улыбается:

— Ну-ну, братишка, не хочешь поделиться опытом?..

— Вам обязательно нужно принимать что-нибудь от изжоги, мистер Конвей, — слышу я, это на кухне Фрэнки разговаривает с папой.

— Что, например? — спрашивает папа, наслаждаясь обществом двух девушек.

— Кристиан принимает от нее лекарство, — вступает Кейт, и до меня доносится лепетание Сэма.

Папа отвечает ему, подражая бессмысленному лепету.

— Оно называется… м-м-м… — Кейт задумывается. — Не могу вспомнить…

— Ты такая же, как и я, — говорит ей папа. — У тебя тоже НМНЧЗ.

— Что это?

— Не. Могу. Ни. Черта. Залом…

— Я спускаюсь! — кричу я вниз Кейт, Фрэнки и папе.

— Ура! — вопит Фрэнки.

— Давай, я включила камеру, — кричит Кейт.

Папа изображает на губах туш, пока я иду по лестнице, и я начинаю смеяться. Спускаясь, ни на секунду не отвожу глаз от маминой фотографии на столике в прихожей, а она смотрит на меня. Подмигиваю ей, проходя мимо. Как только я спускаюсь в прихожую и поворачиваюсь к ним, стоящим на кухне, они все затихают. Моя улыбка меркнет.

— Что такое?

— О Джойс! Ты чудесно выглядишь, — шепчет Фрэнки, как будто сообщает ужасную новость.

Я вздыхаю с облегчением и вхожу в кухню.

— Повернись. — Кейт снимает на камеру.

Я верчусь в своем новом красном платье, а Сэм хлопает пухленькими ладошками.

— Мистер Конвей, а вам-то как? Нравится? — Фрэнки слегка подталкивает его локтем. — Разве не красавица?

Мы все поворачиваемся к папе, который молчит, в его глазах блестят слезы. Он быстро кивает — у него нет слов.

— Папа! — Я протягиваю руки и обнимаю его. — Это всего лишь новое платье.

— Ты чудесно выглядишь, дорогая, — выдавливает он. — Иди и срази его наповал, детка. — Он целует меня в щеку и устремляется в гостиную, смущенный этим проявлением чувств.

— Ну, — улыбаясь, говорит Фрэнки, — ты решила, что будет сегодня вечером: ужин или опера?

— Я все еще не знаю.

— Он пригласил тебя на ужин, — говорит Кейт. — Почему ты думаешь, что он скорее пойдет в театр?

— Потому что, во-первых, он не приглашал меня на ужин. Это сделала его невестка. И не я сказала «да». Это сделала ты. — Я пристально смотрю на Кейт. — Мне кажется, что его убивает неведение относительно того, чью жизнь он спас. По-моему, он колебался, когда выходил из магазина, вам не кажется?

— Прекрати выдумывать чепуху, — говорит Фрэнки. — Он пригласил тебя на ужин, вот и иди на него.

— Но казалось, что он чувствует себя виноватым, подводя человека, ждущего его в театре.

— Не уверена, — возражает Кейт. — Казалось, что он очень хочет поужинать с тобой.

— Это сложный вопрос, — подводит итог Фрэнки. — Не хотела бы я оказаться в твоей шкуре.

— Шкуру-то, пожалуй, припасла я, — обиженно говорит Кейт.

Мы еще какое-то время талдычим одно и то же, и когда они уходят, я продолжаю взвешивать плюсы и минусы обеих ситуаций, пока голова не начинает кружиться так сильно, что я уже не в состоянии ни о чем думать. Когда приезжает такси, папа провожает меня до двери.

— Я не знаю, о чем вы, девочки, так серьезно разговаривали, но знаю, что тебе нужно принять какое-то решение. Ты его приняла? — мягко спрашивает папа.

— Не знаю, папа. — Я с трудом сглатываю. — Я не знаю, какое решение правильное.

— Да знаешь! Ты всегда шла по собственному пути, дорогая. Всегда.

— Что ты имеешь в виду? Он смотрит в сад:

— Видишь ту тропинку?

— Садовую дорожку?

Он качает головой и показывает тропку на газоне, где трава примята и слегка проглядывает земля. — Ты проложила эту дорожку.

— Что? — Теперь я озадачена.

— Когда была маленькой, — улыбается он. — В садоводстве мы называем их «линиями желаний». Это тропинки и дорожки, которые люди прокладывают для самих себя. Ты всегда избегала путей, проложенных другими людьми, дорогая.