Брак по-американски - Анна Левина

Телефон звонил, не умолкая. «Ну, что суд?», «Когда суд?» — спрашивали со всех сторон. Всем, как и мне когда-то, казалось, что наказать Гарика ничего не стоит. Надо только собраться, посмотреть документы и вынести решение. На самом деле, непонятно почему, обстоятельства складывались так, что всё было выгодно не мне, а тому самому Гарику, который должен был быть наказан. Даже день судебных заседаний назначался каждый раз именно на среду, когда Гарик был выходной, а мне приходилось изворачиваться, чтобы взять день на работе. Сколько раз я просила Рвачёва поменять день на другой! Непонятно почему, это оказывалось невозможным. Все заседания упрямо назначались на среду, и я не могла добиться вразумительных объяснений этому таинственному совпадению.

Рвачёв мне больше не звонил. Я ему тоже. Приближался заветный день. В последнюю неделю марта я получила по почте пакет от Рвачёва. В официально хамских выражениях мне было предложено составить контракт, по которому пятьсот долларов, полученные Рвачёвым за предстоящее апрельское заседание он пересчитал за свои телефонные звонки, связанные с моим делом, расходы на парковку машины, за бензин, пошлины, а также изучение материалов дела, имея в виду мою объяснительную записку о финансовых бумагах Гарика, которую я составила по его же просьбе. За апрельский суд Рвачёв требовал дополнительные пятьсот, претендуя, согласно новому контракту, на 33,3 % от возможной суммы, полученной в случае успешного окончания дела. Это был просто грабёж!

Вдобавок контракт, составленный Рвачёвым и полученный мной в конце марта, был датирован январём.

Я позвонила Рвачёву. Не вдаваясь в объяснения, он нагло заявил мне, что в случае моего несогласия отказывается быть моим адвокатом и на заседание суда просто не придёт. Как и рассчитывал Рвачёв, я попала в ловушку. Не зная, что предпринять, чувствуя себя в капкане, клокоча от злости, я металась по дому на грани истерики. От беспомощности и обиды мне хотелось убить всех, начиная с Гарика и кончая Рвачёвым. В таком состоянии меня застала подружка Соня, которая, как все, позвонила задать завязший в зубах вопрос «Ну, что суд?»

— Приходи! — выслушав мои мытарства, решила Соня. — Позовём Таню, она работает с адвокатом, что-нибудь посоветует!

Вечером, за чаем у Сони, Таня невозмутимо спокойно расспросила меня о моей любовно-юридической эпопее.

— Он тебя шантажирует, — подвела итог Таня. — Ответь ему тем же. У тебя есть какие-нибудь доказательства ваших неслужебных отношений?

— Конечно, — всхлипывая, кивнула я. — Дурацкие стишки и нежные телефонные приветы, которые я чудом не стёрла с автоответчика. Всё есть!

— Так что тебе ещё надо? Он спал с клиенткой, шантажировал её. Его просто лишат права на работу. А он ещё рыпается, дурак! Хочет неприятностей? Он их получит! Звони ему и не проси, а требуй! Никаких денег! Контракт надо было составлять, когда он обещал сделать всё за восемьсот. А теперь он опоздал, голубчик!

Вернувшись домой, я переписала все любовные излияния с автоответчика на магнитофонную плёнку и решительно набрала номер Рвачёва. Он подошёл к телефону сам. Вместо приветствия я нажала кнопку «Play» и поднесла телефонную трубку к магнитофону. Подлый Рвачёв слушал влюблённого Рвачёва и от ужаса, верно, тихо подыхал. Я выключила магнитофон.

— Что это такое? — выдавил Рвачёв.

— А то, что я напишу во все газеты о том, как ты меня шантажируешь, и вторая программа телевидения сделает фильм из цикла «Правдивые истории». Меня будет играть Шерли Макклейн, а тебя, как ты мечтал, Дастин Хоффман. Понятно?

Я швырнула трубку. Телефон тут же зазвонил.

— Слушаю.

— Я убью тебя, ты поняла? Я тебя убью, с работы уволю, напишу твоему работодателю, тебя вышвырнут на улицу, ты с голоду подохнешь! Я убью тебя! — Рвачёв хрипел, давился от злобы и выплёвывал угрозы одну за другой.

Но меня, зарёванную и отчаявшуюся, попавшую в тупик и доведённую до безумия, было уже не остановить. Как загнанный в угол зверь, я боролась до последнего. Мозг мой лихорадочно работал, изобретая и изворачиваясь. Повесив трубку на полуслове, я тут же сняла её и набрала «911» — полицию.

— Меня хотят убить! — истерически завопила я. — Я живу одна, — правдоподобно рыдала я. — Меня некому защитить, а меня грозятся убить!

Через пять минут в мою квартиру вошли два здоровенных черных полицейских.

— Меня хочет убить мой адвокат! — дрожащим голосом скулила я, жалобно переводя глаза с одного полицейского на другого. — Он шантажирует, хочет денег всё больше и больше! Он заставил меня с ним переспать, а теперь грозится убить! Я боюсь! Я не знаю, что делать! Меня некому защитить!

В этот момент, как по заказу, зазвонил телефон. Рвачёв продолжал сыпать угрозами и проклятиями.

— Это он! — прошептала я. — Опять угрожает!