Жажда золота - Айрис Джоансен

Джейн подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. И тотчас же, как цветок недотроги, вся поникла и сжалась. Смех оборвался, огонек в глазах погас.

Руэл почувствовал себя так, словно его обокрали.

— Пора ужинать, — сказал он резко, пытаясь подавить то чувство, которое вспыхнуло в его душе.

— Сейчас, — сдержанно отозвалась она.

Роул кивнул и двинулся следом за Дилам. В эти короткие секунды в душе вновь проснулась щемящая нежность — чувство, которое он считал давно похороненным. Только раз в жизни он испытывал нечто подобное — три года назад, в Казанпуре. Он считал, что то время прошло безвозвратно. И Джейн здесь вовсе не для того, чтобы наслаждаться жизнью и переживать ту непосредственную радость, которой она была лишена в детстве. Она уже далеко не ребенок, а человек, по вине которого жизнь его брата превратилась в ад.

— Ты не слушаешь меня, — заметила Дилам. — Почему ты не дал ей…

— Когда ты, наконец, поймешь: если я не слушаю, значит, я не желаю слышать?

— Я думала, ты… — Дилам остановилась, увидев выражение его лица. — Мне не стоит продолжать?

— Нет, не стоит, — решительно отрезал он.

Джейн не составляло никакого труда заметить, что настроение Ли Сунга нисколько не улучшилось. Во время ужина он либо молчал, либо односложно отвечал на вопросы, с которыми к нему обращались. Она решила, что будет лучше, если он даст выход накопившемуся в нем гневу.

— Какое впечатление на тебя произвела Дилам?

Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы он вскипел.

— Отвратительная женщина, — сквозь зубы процедил он, глядя сквозь язычки пламени в ту сторону, где она сидела — Неужели нельзя взять в помощники кого-нибудь другого?

— Сомневаюсь. Островитяне могут оскорбиться. И кроме того, мне Дилам очень понравилась. — Джейн не без лукавства улыбнулась. — И ты ей, несомненно, тоже.

— Она относится ко мне, как к какому-то домашнему животному… Ты знаешь, что она таки пришла ко мне в палатку после того, как отвела тебя?

— Нет. — Вот что, оказывается, имела в виду Дилам, когда заявила, что у нее есть «кое-какие дела».

— Она пришла, чтобы сказать мне, что прощает мою слепоту, которая не позволяет увидеть, какие радости ждут нас. Но обещала проявить терпение.

Джейн опять с большим трудом удержала улыбку.

— Как благородно с ее стороны.

— Весьма. Относиться к мужчинам как к трутням, рабам пчелиной матки. Ничего лучше не придумаешь!

— Мне кажется, что ты не совсем правильно понимаешь ее слова. — Джейн проследила за его взглядом. Лицо Дилам озарила улыбка. Она жестикулировала, разговаривая с Руэлом. — Какое красивое у нее лицо! И сама она…

— Безобразна, как смертный грех, — сердито ответил он.

— Я не нахожу этого.

Джейн видела, что Ли Сунг раздосадован не на шутку и не собирается отступаться от своего, а она слишком устала, чтобы пытаться переубедить его. Она поднялась.

— Пойду спать. Мне еще надо поработать с картой, хочу посмотреть, как идет тропа. Завтра рано утром мы уже должны приступить к работе.

Ли Сунг хмуро кивнул.

Едва только Джейн отошла от костра, как услышала, что ее догоняет Руэл.

— Хорошо повеселилась сегодня вечером?

— Да, — односложно ответила она, испытывая привычную настороженность в его присутствии.

— Много смогла выиграть?

— Не знаю. Я еще не разбираюсь в циннидарских деньгах. Думаю, что немного.

— Тебе понравился здешний народ?

— А как иначе! Они добродушны, умны, жизнерадостны. Я никогда не видела, чтобы люди умели получать такое удовольствие от самых простых вещей. — Джейн посмотрела на него. — Они и тебе самому нравятся по той же самой причине. Дилам сказала, что ты становишься истинным циннидарцем.

— Да, — уверенно кивнул Руэл.

Джейн удивилась.

— Из-за золота?

Руэл покачал головой.

— Циннидар захватил меня с первой минуты моего пребывания здесь. Я занимался разработкой месторождения, руководил циннидарцами и думал, что гну спину только для того, чтобы стать богатым. Но однажды я приостановил работу, поднял голову, огляделся и понял, что оказался в западне.

— Западне?

— Йен назвал бы это «чувством дома». Мне нелегко подобрать слово, которое могло бы выразить внутреннее ощущение. Пусть останется это.

— Для чего ты все это мне рассказываешь?

— А почему бы и нет? — насмешливо спросил он. — Может, для того, чтобы мы попробовали заново узнать друг друга.

Джейн остановилась у входа в свою палатку.

— Не стоит.

— Как нелюбезно. А мне хочется. — Руэл встретился с ней глазами. — И я буду добиваться этого.

Руэл не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к ней. Но сердце Джейн застучало, дыхание участилось, и она испугалась, осознав непроизвольность ответной реакции.

Он смотрел, как забилась жилка у нее на шее.

— Видишь? — спросил он мягко. — На самом деле тебе хочется того же.

Самое страшное, что Руэл был прав. Ее тело действительно хотело его. Боже праведный, как будто они и не разлучались!

Джейн резко повернулась, зашла в палатку и поспешно задернула полог.

— До завтра, — сказал Руэл.

— Завтра я приступлю к работе, — срывающимся голосом ответила она. — А ты будешь занят на прииске.

— Но я же должен буду убедиться, что все идет, как полагается. Не забывай: ты строишь железную дорогу именно для меня.

В течение месяца Руэл приезжал на строительство чуть ли не каждый день. Иной раз он задерживался минут на пять-десять. Другой раз — на час, а то и больше.

Он шутил с Ли Сунгом, Дилам, с рабочими. Или просто сидел на лошади, наблюдая, как Джейн занимается своими делами.

Она просыпалась утром с мыслью, что сегодня снова сможет увидеть его. Джейн страшилась этого и до боли остро ощущала его присутствие каждую секунду, пока он снова не уезжал. Это было похоже на те страшные дни в Казанпуре, пока она не приняла решение уступить ему. Нет, теперь было еще хуже. Она знала, что ждет ее, жаждала этого, как мотылек, устремившийся к пламени, и осознавала, насколько губительно ее влечение.

И с каждым днем она подлетала все ближе и ближе к опаляющему ее крылья огню.

Джейн стояла на коленях, измеряя ширину уже проложенной колеи, когда на нее упала тень. Ей не пришлось даже поднимать глаз, чтобы угадать, кто это.