Жена чайного плантатора - Дайна Джеффрис

– Но вы должны. Я настаиваю. Все-таки сегодня особенный день.

Гвен кивнула, испытывая смесь раздражения и подозрительности, и взяла Хью за руку:

– Мы уходим. Ты сегодня можешь искупаться в моей ванне.

Хью хлопнул в ладоши и восторженно лопотал всю дорогу до ее спальни. Набирая воду в ванну, Гвен не могла не думать, как дела у Лиони. Хотя девочка стала выглядеть немного лучше, хромота ее усиливалась день ото дня. Если так будет продолжаться и дальше, она не сможет выполнять те небольшие задания, которые нашла для нее Навина. Все они были придуманы исключительно для вида и не имели значения, но нужно было поддерживать иллюзию.

На ступне у Лиони была инфицированная рана, которую Навина обработала травяной настойкой и перевязала. Гвен надеялась, что хромота исчезнет, когда рана затянется, но этого не произошло. Через пару дней доктор Партридж приедет осмотреть Хью, и она решила, что попросит его взглянуть и на Лиони тоже.

После ужина они пили кофе в гостиной, когда Кристина поделилась с ними своей великой идеей. Верити сидела на покрытом леопардовой шкурой диване рядом со столиком, где стояли напитки. Лоуренс облокотился на каминную полку, а Гвен примостилась на стуле с другой стороны дивана, приглядывая за бутылкой бренди. Шторы они не задернули, и за окнами виднелся сад, залитый светом почти полной луны.

– Бренды, – с широкой улыбкой провозгласила Кристина, откинулась в кресле и положила на пол рядом с собой нечто похожее на завернутую в коричневую бумагу картину.

– Прости? – не понял Лоуренс.

– Бренды. Вот что сейчас в ходу. – Она встала, подошла к нему и положила руку ему на плечо, потом, приблизив к Лоуренсу лицо, заглянула ему в глаза. – Ты не посмотрел журнал, который я прислала, дорогой?

– Лоуренс его посмотрел, – едко произнесла Гвен, стараясь сохранять спокойствие. – Но ни он, ни я не поняли, что ты имела в виду.

Кристина, улыбавшаяся Лоуренсу, повернулась к Гвен:

– Что вы заметили в журнале?

Гвен обвела взглядом комнату. Кроме подарков, Кристина привезла несколько букетов, которые были элегантно расставлены в хрустальных вазах. Аромат цветов наполнял воздух.

– Там была уйма рекламных объявлений.

Кристина захлопала в ладоши:

– Молодец!

– Ты предлагаешь нам давать рекламу? – спросил Лоуренс, отходя от нее. – Это не слишком оригинальная идея, уж прости меня за прямоту.

Кристина откинула назад голову и рассмеялась:

– Дорогой, я американка. Твоя прямота меня, разумеется, не задевает. Какие вы, англичане, забавные!

Лоуренс выпятил подбородок, и Гвен захотелось кинуться к мужу и покрыть поцелуями любимую ложбинку. Она сдержалась и вместо этого обратилась к Кристине:

– Может, ты объяснишь нам, забавным англичанам, что имеешь в виду?

– Дорогуша, не обижайся. Я не насмехаюсь над вами. Я считаю вас абсолютно восхитительными людьми, тебя и твоего мужа, ну, ты знаешь, какого я о нем мнения… Но да, ты права, давайте ближе к делу. – Гвен, задержавшая дыхание, медленно выдохнула, а Кристина продолжила: – В Америке, несмотря на депрессию, некоторые люди гребут деньги лопатами. Чем крупнее компания и чем проще продукт, тем лучше.

– Ты говоришь о мыльном порошке и креме для обуви, рекламу которых мы видели в журнале? – уточнил Лоуренс.

– Да, именно о них… и о чае. Подумайте о «Липтоне».

Гвен покачала головой:

– Но там не было рекламы чая.

– Exactamundo, chérie^[3]. Моя идея – создать бренд «Хупер». Вы превратитесь из производителей и оптовых поставщиков чая в торговую марку.

Лоуренс кивнул:

– Люди тяжело переживают экономический спад, но им все равно нужно стирать одежду и чистить обувь. Вот в чем твоя идея.

– Да. Им приходится покупать чай каждую неделю. Но это сработает, только если фирма крупная.

– Мы не сможем произвести такой большой объем, – покачал головой Лоуренс. – Даже если выжмем все возможное из трех плантаций. Не вижу, как это сможет работать.

– Лоуренс, мой дорогой и забавный англичанин, которым я восхищаюсь, которого уважаю и люблю… – она огляделась, – тут как раз и вступаю в дело я. – (Гвен раздраженно сглотнула.) – Огромных прибылей не ждите, но вы будете продавать то, что люди покупают часто, без чего не могут обойтись. – Кристина помолчала. – Скажите мне, как вы справляетесь в эти трудные времена? – (Лоуренс кашлянул и опустил глаза в пол.) – Вот. Значит, нам нужно придумать что-то новое. Пачка чая есть в каждом доме, и я хочу, чтобы на этой пачке было написано: «Хупер». Если нам удастся стать вторыми после «Липтона», мы хорошо поднимемся.

Возмущение клокотало в горле у Гвен. Чего на самом деле добивается эта женщина? Она играет с ними? Внушает им свою идею и убеждает, что способна ее реализовать? Или вернулась, чтобы снова попытать счастья с Лоуренсом? Гвен хотела, чтобы Кристина убралась из их жизни, и однажды уже пыталась добиться этого, но нельзя позорить Лоуренса, устраивая сцену ревности. Ее первым побуждением было сделать суровое лицо и твердо отказаться.

– Нет, – сказала она. – Давай закончим обсуждать твою безумную идею. Лоуренс уже сказал, что мы не можем произвести столько чая.

Кристина не дрогнула:

– Не вы, дорогая. Вы будете скупать его по всему Цейлону. Заключать сделки с другими плантаторами. Мы будем упаковывать чай и рекламировать его как сумасшедшие. Вам не нужна большая маржа при большом объеме товара.

– У меня нет денег на капитальные вложения, – сказал Лоуренс.

– У тебя нет, зато у меня есть. Я куплю акции компании «Хупер», а ты используешь эти средства, чтобы начать бизнес.

Гвен встала на трясущиеся ноги и подошла к Лоуренсу. Голос ее, когда она заговорила, тоже дрожал.

– А если ничего не выйдет? Что тогда? Мы не можем больше рисковать.

– Рисковать буду я, не вы. Помяни мои слова, дорогуша, за этим будущее. Рекламная раскрутка в Америке набирает обороты. Ты же видела журнал, верно?

– Я совсем не уверена, что меня радуют обрисованные тобой перспективы, – сказала Гвен.

– Нравится это тебе или нет, но вам предстоит заработать миллионы. И это на самом деле просто.

– Может, ты и права. Есть у нас время подумать? – спросил Лоуренс, беря жену под руку.

Гвен вздохнула. Американка опять завоевывала ее мужа, и она ничего не могла с этим поделать.

– У вас два дня. Потом я уезжаю. Нужно действовать быстро, а если нет, вместо нас это сделает кто-нибудь другой. – Кристина встала, одернула свое очень дорогое на вид платье и повернулась к Гвен с убеждающей улыбкой. – Тебе нравится мое платье? – (Гвен буркнула в ответ что-то невнятное.) – Готовое, дешевле грязи, даже не шелк. Мир меняется, ребята. Вы или успеваете вскочить на подножку, или нет. Ну, у меня сегодня был длинный день, так что я более чем готова рухнуть в постель.