Хозяйка ночи - Мартина Коул

Она впивалась ногтями в спину Томми, ее крики оглашали пустой дом. Молния осветила кухню, позволив любовникам разглядеть друг друга. Она услышала, как он застонал, и почувствовала, что сердце его бешено забилось. «Нельзя дать этому остановиться, – подумала она. – Не обманывай меня». И оно, это чувство, ее не обмануло. Она ощутила приближение оргазма, ощутила мужскую твердь Томми внутри себя. Так вот как это бывает! Наконец-то! Она вцепилась ему в плечи, втягивая его в себя все глубже и глубже. Они вместе содрогнулись и застонали, завершив любовный акт в едином порыве. Бриони почувствовала пот Томми у себя на лбу. Он держал ее, прижимал к себе нежно и крепко, и они оба слышали, как громко бьются их сердца.

Бриони поцеловала Томми. Короткие поцелуи – в глаза, щеки, губы. Она гладила его лицо своими крошечными ручками и понимала, что наконец-то познала все. Познала то, что влекло Керри к Эвандеру, Берни – к Маркусу, то, что заставило Джульетту Байрон написать такое письмо своему воюющему мужу. Бриони позавидовала женщинам, которые постигли всю глубину ощущений еще в молодости, когда они могли следовать за своей звездой. Бриони было сорок семь лет, но сейчас ей казалось, будто она родилась заново.

Чайник шумел на плите, дождь стучал в окна. Оторвавшись друг от друга, Томми и Бриони застенчиво улыбнулись. Бриони заметила на полу кружевной лоскут от своего нижнего белья и захихикала. Ее трусы и лифчик оказались порваны так, что починить их было уже невозможно. У Томми брюки спустились до лодыжек, это выглядело смешно, но все равно здорово. Она опустила юбку и дрожащими пальцами быстро застегнула блузку. Сняв чайник с плиты, Бриони приготовила кофе, прислушиваясь к движениям Томми. Больше всего на свете она сейчас боялась, что он соберется уходить.

Она повернулась к нему, и из ее глаз медленно потекли слезы. Горячие, обжигающие слезы. Томми подошел к ней, обнял ее, нашептывая ласковые слова, и принялся гладить ее непокорные рыжие волосы, высвободившиеся из плена модной прически.

– Я никогда не знала, Томми… Никогда не знала, что можно это так чувствовать. Всю свою жизнь я была только наполовину живой…

Томми крепко прижал ее к себе. Если бы ему кто-нибудь сказал, что с ним здесь случится такое, он громко рассмеялся бы. Но неожиданно вышло так, что сегодня они добрались до поворотной точки в их жизни. Вот она стоит перед ним, его девочка, его Бриони, его лучшая подруга с давних пор. Именно сегодня наступает их время. Им надо, им просто необходимо быть вместе.

Им следовало понять это много лет назад, в молодые годы, когда силы переполняли их.

– Я знаю, Бри… Я знаю, любовь моя…

Было воскресенье, и Лизель спала до половины одиннадцатого, зная, что матери никуда не надо идти и можно позволить ей поспать. Они пойдут в церковь с бабушкой Молл, как всегда делали по воскресеньям, а затем на обед. Выпивать Керри начнет около половины девятого и накачает себя на неделю вперед.

Лежа в постели и прислушиваясь к звукам радио, Лизель вздохнула. Она подняла свою изящную руку, чтобы прибавить звук. Рука была такой темной по сравнению с белизной простынь! Она сбросила одеяло и посмотрела на свое тело. Даже соски были черными! Она вспомнила, какие крошечные розовые сосочки у ее одноклассниц и как все смеялись над цветом ее сосков. Лизель нахмурилась. Ее черные как смоль лобковые волосы напоминали крошечные спирали. И все же она знала, что привлекательна. Мужчины уже обращали на нее внимание.

Она развилась раньше, чем ее подруги, и к двенадцати годам у нее уже были большие тяжелые груди. Школьные подружки завидовали ей, однако она отмахивалась от них. Ее мать сказала, что все девочки из семьи Каванаг рано развивались, и Лизель удовлетворилась таким объяснением. Но позже она стала задавать себе вопросы. Во время войны ей улыбнулся на улице черный летчик. Естественно, она улыбнулась ему в ответ, как сделал бы каждый на ее месте. Бабушка Молл, увидев этот обмен улыбками, чуть не сошла с ума от злости. А мужчина посмотрел на Лизель и спросил:

– Это твоя бабушка, девочка? – В его голосе слышалось недоверие.

Лизель униженно кивнула. Мимолетная уличная встреча породила множество фантазий в детской головке. Теперь, в двадцать один год, она вспомнила этот давно забытый эпизод и задумалась.

Наконец Лизель встрепенулась и села в постели. «Надо позвонить близнецам и что-нибудь вместе придумать. Они сумеют развеселить».

Когда Керри встала, она нашла записку от Лизель. Дочь сообщала, что пойдет погулять по городу с близнецами. Надев зеленый шелковый халат, она села в кресло, налила себе стакан водки, выпила, запила соком и тотчас налила еще. Потом, расположившись на диване, взяла воскресную газету и закурила. Она читала, когда зазвонил телефон.

Потянувшись, она подняла трубку:

– Алло.

– Это ты, Керри, девочка?

Она уронила телефон на пол и уставилась на него так, словно это был демон. Потом сползла с дивана, еще раз подняла трубку и робко приложила ее к уху.

Линия молчала.

Положив трубку на рычаг, она долго смотрела на телефон, мечтая, чтобы он зазвонил вновь.

Она узнала этот голос. Этот глубокий любимый голос.

Телефон молчал. Керри сидела с бутылкой водки под рукой и ждала. Телефон больше не звонил. Остаток дня она провела в пьяном полузабытьи, в ее ушах звучала джазовая музыка, и ей грезилось, будто по ее телу блуждают руки большого красивого человека по имени Эвандер Дорси.

Молли после мессы расцеловала внуков, довольно сухо попрощалась с Лизель, взяла Розали под руку и пошла по дорожке к дому Бриони. Розали плелась медленно, и Молли боролась с желанием дать ей пинка. Розали было уже сорок, она задержалась на этом свете намного дольше, чем ожидали мать и сестры. Раздобрела она на диво, однако счастливо жила свой век, все души в ней не чаяли, особенно близнецы. Едва Молли с дочерью вошли в парадную дверь, Кисси вне себя от волнения прошептала:

– Ни за что не догадаетесь, кто здесь, Молл! Томми Лейн!

Молли разинула рот:

– Ты шутишь?

Кисси затрясла щеками:

– Не шучу. Он здесь с Бриони, Берни и Маркусом.

Молли вдвое быстрее, чем обычно, сняла пальто с себя и Розали, а затем, взяв Розали за руку, вошла в гостиную.

Томми и Бриони сидели на диване у окна, а Маркус и Берни – в креслах по обе стороны камина. Розали посмотрела на Бриони, как всегда хлопнула в ладоши и взволнованно пробормотала:

– Бри… Бри…

Бриони встала, поцеловала сестру, подвела ее к дивану и посадила между собой и Томми. Тот ласково пожал Розали руку.

– Привет, Рози, дорогая. – Он был искренне рад видеть ее. Розали в ответ улыбнулась широкой беззубой улыбкой и сказала:

– Том.

Все изумились.

– Вот тебе на, боже милостивый! Вы слышали это? – прошептала потрясенная Молли.